– Нет, я так не думаю.

Квинн закинул назад голову и посмотрел на небо.

– Не то чтобы странных, просто пассажиров, – сказала она.

Они уже спустились с холма. Барни увез свой фургон на зиму. На его месте осталось лишь большое пятно сухой травы, вроде мелового контура там, где лежал чей-то труп.

– Но мы все еще друзья? – спросила Минни, и ее голос слегка дрогнул. – Мне бы хотелось, чтобы ты остался в моей жизни, Квинн, а уж притом что наши матери теперь просто неразлучны…

– Конечно, – тихо ответил Квинн.

Однако что-то в его тоне заставило Минни подумать, что друзьями они не будут.

– А как твоя мама?

– Вообще-то, неплохо. Лучше, чем в последние годы. Твоя мама невероятна, она просто вгрызается во все, и… В общем, за несколько месяцев ей удалось сделать то, в чем я терпел поражение десятки лет.

– Ты не терпел поражение.

Квинн покосился на нее и в очередной раз вздохнул. Минни не совсем понимала выражение его лица… но он казался усталым.

– Ладно, твоя мама – просто настоящая сила природы. И мы оба очень ей благодарны.

– Я рада этому, Квинн.

Минни сжала его руку. Он медленно отцепил ее пальцы от своего локтя и снова сунул руки в карманы.

– Скажи мне еще кое-что, прежде чем я уйду. Та машина, в которой ты катишь одна на закате, – это «Мини Купер», верно?

Минни улыбнулась:

– Вообще-то, я представляла себе нечто вроде «мустанга-кабриолета», как в фильме «Тельма и Луиза».

– Но ты помнишь, что в фильме они свалились с утеса?

– Спасибо, что все испортил, Квинн… Я, вообще-то, этого фильма не видела. – Минни изобразила негодование, легонько хлопнув его по руке.

Они оба засмеялись, и это был полусмех-полувздох, говорящий о конце.