– Лушка! Ты только посмотри на даты! Ну что, ты еще сомневаешься? Это он, а Эрна, наверно, здесь!

Девушка кивнула головой. Фред прибыл в Россию за несколько дней до исчезновения Эрны Мухаммедшиной. Она даже не очень удивилась. Синица, ее руководитель, начальник и покровитель, Синица, веселый и щедрый, всегда готовый помочь и посмеяться не только над трудностями, но и над самим собой… Синица всегда ведь в конце концов оказывается прав!

– Лушка, признайся, ты любишь английскую литературу? Ты же у меня необычный ребенок, ты читаешь! И я как твой начальник и идейный руководитель этим страшно горжусь. Не забуду, как я подрабатывал на подготовительных курсах, математику вел, было мне лет двадцать семь, мозги постепенно становились на место. Так вот, привел я им, ученикам своим, какой-то пример, потом на книгу сослался, на толстый журнал.

Читали, наверное, говорю? Сначала странное молчание последовало. Но следом, боже ты мой, ребятки начали ржать. Самым настоящим образом – ржать! Чита-а-ать? – отвечают, да мы вообще НИЧЕГО и НИКОГДА не читаем! Нет, по специальности если надо, то да. А просто книжки? И снова хохот этот идиотский. А ведь передо мной сидели московские ребята шестнадцати-двадцати лет, которые собирались поступать в высшее учебное заведение!

Ну вот, шеф сел на своего любимого конька. Он рубит ладонью воздух, глаза сверкают, воинственный, что твой индийский петух. Не хватает только красного гребешка. Луша смущенно улыбнулась. Конечно, Петр Андреевич ее значительно старше. Но иногда по пустякам горячиться, как ребенок. Она любит стихи. Охотно читает исторические романы. А еще они вместе с Олегом оба увлекаются фэнтези. Что же касается Синицинских англичан.

Петр понял ее замешательство по-своему. «Э, я так и знал!» – хмыкнул он.

– Сразу вспомнить имен не можешь, значит – не особенно. Ты учти, я с тебя не слезу, ты у меня всех их постепенно прочтешь, а потом, хоть может, и не сразу, оценишь. Но я это вот к чему говорю. Для меня названия улиц, которые мы проезжаем, или видим на карте, звучат как музыка. Я еще и английского не знал, по крайней мере, говорить свободно точно не умел, а такие слова, как «Пикадилли», «Белгрейв Сквэр», «Блумсбери», да мало ли еще. Я их знал. Пусть, в нашей чудной транскрипции. К примеру, у нас принято говорить: «Гайд-Парк». А это неверно.

– Ох, Петр Андреевич! Какая красота. Справа дворец, похожий на питерские, но даже еще лучше. А слева. Таких изумительных фигурных решеток я никогда не видала!

Прервала эту тираду девушка, не отрывавшаяся от окна. Они ехали в огромном красном двухэтажном автобусе, который, на их счастье, был полупустым. Поэтому они сумели выбрать места с хорошим обзором.