Онемевшая, гордая и лишь наполовину живая.

Я наконец узнала, каково это, когда твое сердце разбито.

И поняла – наконец-то, – что Пакстон не сделал даже трещины в моем.

Я вернулась в свою квартиру, бросилась в душ и проглотила несколько сухих рисовых хлебцев. Моя импровизированная версия ужина.

Я даже не разобрала сумку, которую привезла из дома Киллиана. Просто рухнула на диван в гостиной и стала листать каналы, борясь с головной болью.

Во всех местных новостях упоминали один и тот же сюжет о том, что Киллиан и Эндрю столкнутся лбами в суде, который должен состояться в ближайшее время. Ведущий новостей переключился на видео с нефтяной вышкой в Арктике, уродливой черной штуковиной, бросающейся в глаза посреди бесконечной синевы. Вокруг нее, словно битое стекло, были разбросаны осколки льда. У меня сердце кровью обливалось от того, что этот уголок природы пал жертвой жестокости Киллиана.

И я тоже, Арктика.

Я взяла телефон и набрала сообщение мужу.

Я: Останови бурение в Арктике. Я: Ты так сильно хочешь наследников, но задумывался ли хоть раз о том, какой мир ты им оставишь?

Я:

Останови бурение в Арктике.

Я:

Ты так сильно хочешь наследников, но задумывался ли хоть раз о том, какой мир ты им оставишь?

Ответ пришел незамедлительно.

Киллиан: Да. Такой, в котором они будут неприлично богаты. Я: Богатство делает тебя счастливым? Киллиан: Счастье – это чувство, а стало быть…