В тот день, когда он привез из больницы Зоэ, живую и относительно здоровую, в коттедж «Лилипут» явилась полиция: оказалось, Сьюзен врезалась в дерево. Позже узнали, что нарочно. Чудо, что она осталась жива. Полиция нашла в машине рюкзак Авы и телефон Зоэ со списком контактов, поэтому приехала к Паркерам.

Адам не ездил к бывшей жене в больницу, но три месяца спустя на него вышел некий Стьюи, оказавшийся адвокатом Сьюзен в Австралии, и Адам позволил Сьюзен поговорить с детьми по телефону. Всякий раз он включал громкую связь, чтобы бывшая жена не попыталась сказать сыну и дочери что-то за его спиной, однако с удивлением убедился, что в ней произошли перемены к лучшему. Доверять Сьюзен полностью он не мог – вернуть доверие ей не хватило бы и вечности, но он слышал, как дети делятся с ней историями из школьной жизни и сообщают о невероятных экспериментах Зоэ с косметикой и о страсти Зака к футболу. Сьюзен в ответ рассказывала им о пляже, о своей работе педагога в школе, о своих визитах к Стьюи и о яркой рыбке в аквариуме, за которой она могла наблюдать часами.

Зоэ и Зак стали как-то спокойнее после всего, что случилось. Что-то переменилось, и как семья они втроем стали ближе и дружнее, чем раньше. Зоэ честно старалась не замыкаться: конечно, она далеко не все рассказывала, но теперь отец был в курсе ее дел. Адам знал, что это ее способ извиниться за сомнения в нем.

Адам чуть отодвинулся влево, чтобы зимнее солнце, проникавшее через заиндевевшие по краям окна библиотеки, не светило в лицо, и обратился к аудитории, сидевшей среди книжных стеллажей. Отсюда ему были видны ярко-желтые двери библиотеки общих вещей, где у него появились первые друзья, когда заведение только открылось в Кловердейле.

Благотворительный фонд, с которым он сотрудничал, сделал рекламу его выступлению и взял на себя заполнение зала. Пришло время поделиться своей историей. Рассказывая, Адам старался не обращать внимания на реакцию, но это оказалось сложным. Он видел, как люди вздрагивали от подробностей истязаний, как один из слушателей украдкой стер слезу. Было это от сочувствия или от сознания, что их собственная жизнь ничуть не лучше, Адам не знал. Голос его предательски дрожал, когда он пересказывал случаи эмоционального и физического насилия, которому подвергался, свой ужас, подавленность, невозможность выбраться из ситуации, ощущение, что он заперт в клетке. Прерывающимся голосом Адам объяснял, во что превратился его брак, как отвернулись друзья, как он сбежал в другую страну, чтобы уберечь детей. Ему не требовались шпаргалки, слайды или графика, как на презентациях проектов на работе; доказательства звучали в его интонациях, в его словах, проступали на лице, когда Адам говорил о своих чувствах, которые так долго скрывал.