Он ждал на неудобном пластмассовом стуле, вдыхая больничный запах, слыша голоса – успокаивающие и настойчивые, а в голове прокручивались самые разные сценарии. Но долго ждать не пришлось – к нему подошли врачи.

Анализы показали, что у Зоэ резко упал сахар. Обычно в таких случаях они справлялись дома и ни разу не ездили в больницу, но отчего-то Зоэ не начала действовать при первых же признаках гипогликемии. Она тянула и тянула, пока не потеряла сознание. Сидя у ее кровати и держа дочь за руку, Адам понимал – Зоэ родилась в рубашке. Не ответь Сьюзен на его звонок или заплутай по дороге в больницу, все закончилось бы неизвестно чем. Они могли и потерять Зоэ, но об этом Адам не хотел даже думать.

Он глядел на дочь, так похожую на свою мамашу: длинные светлые волосы, маленький носик, четко очерченный рот. Вот только гадкий характер, к счастью, не передался: ничего похожего на выходки, которые ему пришлось сносить много лет. Адаму невыносимо было представлять, как его девочка сидела в машине в страшную грозу, перепуганная своим запоздалым прозрением. Когда он нес дочь от машины до каталки, Зоэ была липкой от пота и вялой, будто кукла. Безжизненной. И Адам опасался самого худшего.

Сьюзен не появилась. Айле позволили на минуту войти в палату и сказать, что особа, заварившая всю эту кашу, скрылась. Даже если она улетела в Австралию, Адама это не волновало. Он думал только о Зоэ и Заке. Шарлотта, эта няня с золотым сердцем, согласилась переночевать в кладовой, причем отказалась от оплаты, отчего растроганный Адам чуть не прослезился. Почти не зная его, ему доверяли, верили в их семью. Шарлотта не стала говорить Заку о случившемся, сообщила лишь, что папа не может выйти из дома своих друзей из-за грозы и вернется только утром. Адам сам расскажет Заку обо всем. Хотя что именно говорить мальчишке, еще вопрос…

– Папа…

– Проснулась? – встрепенулся Адам, взглянув на дочь, и шумно выдохнул. – Ну и напугала же ты меня!

Глаза Зоэ наполнились слезами.

– Не надо плакать. Ничего не говори, если не хочешь. Ты поправишься, это главное.

– Прости меня.

– Не за что, дочка.

– Я взяла не тот рюкзак.

– Я уже в курсе. – Он обнял ее. У Зоэ медленно текли слезы.

– Прости, что я прочла дневник. Это твой дневник, а не ее, а я даже почерка не узнала. Правда, написано было слишком аккуратно для тебя.

Он засмеялся, почувствовав облегчение впервые с того момента, как узнал, что Зоэ не была у Татьяны.

– Мне теперь попадет?

– Да, но не сейчас.

– Как же она могла с тобой так… – сдавленно проговорила Зоэ, и Адам поднес ей чашку с чаем, передвинув соломинку, чтобы девочка смогла сделать несколько глотков.