– Я где-то прочел, что дневник помогает сохранить душевное равновесие. Тогда я подумал – чушь это все. – Адам немного обрадовался пронесшемуся по залу смеху. – Но потом я сам начал вести дневник, потому что был в отчаянии. Я рассудил: если дневник хоть немного притупит во мне боль и чувство одиночества, сохранит мне частицу самоуважения, подтвердит, что это не я чудовище, совершающее невыносимые вещи, тогда это стоящая затея. А когда я начал его вести, то уже не мог остановиться.

Дневник в бархатной обложке лежал на конторке под сложенными руками Адама, успокаивая своей реальностью, – неотъемлемая часть пережитого, средство выжить и стать тем, кем он стал.

– Доверять дневнику мысли, страхи, реальные события было все равно что найти собеседника. Я не намекаю, что я беседовал с книгой… – Снова струя веселья. – Но когда ваша супруга методично портит отношения со всеми вашими друзьями и знакомыми, когда вокруг вас образуется вакуум, приходится рискнуть.

На этот раз никто не засмеялся.

– Долгое время мне казалось, что я занимаюсь чем-то постыдным, поэтому я сразу дистанцировался, не упоминая имен. Дневник помогал, но элемент отрицания тоже со счетов не сбросишь. – Адам снова отпил воды из стакана. Еще немного, и ему понадобится в туалет. – Знаете, я ведь говорил с собой. Я становился перед зеркалом и обращался к своему отражению: «Адам, возьми себя в руки. Это твоя семья, твой брак. Придумай, как вам жить не хуже людей». Такой совет дали бы мне мои родители, но и они согласились, что я ничего не мог сделать. Я не был виноват в происходящем. Я на это не напрашивался и ничем не заслужил.

После этого слушатели зааплодировали. Адам встретился глазами с отцом, потом с матерью – родители приехали его поддержать. Когда утром они все вместе обнялись в коттедже «Лилипут», этот простой жест сказал больше тысячи слов. Адам почувствовал их облегчение оттого, что сын и внуки счастливы, в безопасности и живут, наконец, спокойно. Родители Адама хотели непременно посетить библиотеку общих вещей. После того как Дженнифер в день открытия привлекла Адама на помощь и он не струсил, а весело общался с кловердейлцами, не подозревавшими о его боли, он рассказал родителям об этой необычной библиотеке и о принципах ее работы, и миссис Паркер загорелась открыть в своих краях нечто подобное.

Он откашлялся, заканчивая речь:

– Я благодарю всех вас за то, что вы пришли сюда сегодня, выслушали меня, возможно, обрели надежду и поняли, как важно протянуть руку тем, кто в беде, чтобы люди знали – они такие не одни. Насилие, физическое или психологическое, – это реальность. Насилие – это социальная проблема, затрагивающая оба пола, и признать это – значит сделать первый шаг в нужном направлении. Я считаю себя везучим, даже счастливым. Несколько лет назад я бы этого ни за что не сказал. Я приехал в Кловердейл и обрел дом. Библиотека общих вещей дала мне новый старт. Меня обеспечили пылесосами, вафельницей, газонокосилкой… – Слушатели одобрительно засмеялись. Адам встретился взглядом с мужчиной, который сидел в первом ряду и уже переговорил с ним конфиденциально по приезде: было заметно, что речь Адама произвела на него большое впечатление. Этот человек больше десяти лет прожил в браке, где процветало домашнее насилие, и, как многие мужья – как когда-то Адам, – не мог потерять своих детей. Адам надеялся, что этот человек в ближайшем будущем придумает, как решить свои проблемы.