– Я постоянно это твержу, просто говорю очень, очень тихо. Говорю, когда ты в другой комнате, или стоит нам повесить трубку после звонка. Говорю, когда ты в наушниках. Когда закрываешь за собой дверь. Говорю тебе это мысленно, каждый раз, когда вижу тебя.

Он подходит ближе, ближе, пока между нами не остается воздуха. Я не знаю, что сейчас нужно сказать, но, к счастью, Николас знает. Он поймал меня.

Нежно обхватив мое лицо ладонями, он касается моих губ. Отстраняется, чуть улыбаясь, мягко глядя на меня.

– Конечно же, я люблю тебя, Наоми. И не прекращал любить.

Мы подаем заявление, и разрешение на брак нам выдают через шесть дней. Теперь остается только подождать подходящего момента.

Николас взял больничный на работе, и сейчас мы возвращаемся из лазертага. Руку он держит на переключателе скоростей, внимательно глядя на клубящуюся над дорогой позёмку. Снег шел весь день и только сейчас перестал, оставив по бокам ровные линии сугробов сантиметров в тридцать. Я накрываю его руку своей и тут же чувствую едва различимое движение – это как молчаливое ободрение, как знак, что ты не одинок.

– Я за то, чтобы в следующий раз пригласить твоих родителей, – говорю я, представив, как Дебора будет держать лазерное ружье двумя свеженаманикюренными пальцами, точно паука. А Гарольд, пыхтя, будет пытаться застрелить ее.

Николас хихикает. Моя идея прекрасно вписывается в наш новый план: мы хотим найти способ, как весело проводить время с его семьей, а не страдать от выматывающей обязанности всю оставшуюся жизнь. Теперь у нас есть для них длинный список необычных активностей, а прошлым вечером мы выпили слишком много вина и от смеха свалились с кровати (ну ладно, может, только я свалилась), обсуждая предложения и передавая друг другу блокнот с заметками.

О разрешении на брак мы даже не обмолвились. Сообщим эту новость, когда уже поженимся и устроим прием на дорожке боулинга в О-Клэр. Или, может, напишем письмо «Дорогой Деборе» в газету Бофора, и там все расскажем. Если она не слетит с катушек от новостей о нашей не-идеальной церемонии, то это определенно случится, когда она узнает, что мы объединили обе фамилии в одну, новую и только нашу. Роузфилд.

Я вздрагиваю и кручу колесико отопления. Бумага, сообщающая, что мы с Николасом по закону имеем право пожениться в течение следующих тридцати дней, поблескивает ламинированием из бардачка, и я возвращаюсь к прерванному до лазертага разговору:

– Билеты в это время года дорогие.

– Верно. Хотя я не уверен, что вообще хочу куда-то лететь в такую погоду. Мне и так летать не очень нравится, а в снег вообще разнервничаюсь и не выдержу.