В нескольких метрах от Патрисии сморкается в носовой платок Эви. Ей тоже пришлось прокатиться на скорой, но восторгов Лины она не разделяет. По словам Моны, именно Эви спасла девочку, найдя ее под обрывом на каменистой кромке морского берега. По-видимому, она сильно ушиблась, пытаясь вызволить оттуда Лину. К счастью, Эви ничего не сломала, но бок болит по-прежнему, и она хромает, опираясь на трость.

Патрисия молча изучает старушку. Эви стоит особняком и производит, как всегда, неприветливое впечатление, а о ее ноги трется черная кошка.

Юсуф, встав на колени, разравнивает землю вокруг розового куста, который он посадил в память о Маделен. Это красивый английский сорт роз с крупными чашевидными цветами, который называется «Констанс Спрай». Дорис стоит рядом и держит его садовые инструменты.

Закончив, Юсуф подходит к Патрисии и показывает на растение.

– Я обещаю вам ухаживать за ним, – торжественно объявляет он. – Здесь хорошие условия для розового куста, он вырастет большим.

Патрисия кивает, соглашаясь. Ей не представить себе лучшего памятного знака в честь Маделен, чем пышный, пахнущий фенхелем и миррой розовый куст, который может вырасти больше двух метров в высоту.

– Спасибо, – благодарит она Юсуфа. – Он великолепен.

Высоко в небе над ними пролетает ласточка – Патрисия провожает ее взглядом. Пусть и тягостно получить подтверждение тому, что Маделен нет в живых, но все же легче, когда знаешь детали произошедшего. Патрисия наконец может скорбеть о сестре по-настоящему, и это дает ощущение покоя, какого она не испытывала много лет.

Патрисия думает о Юнасе. В последние дни они много разговаривали о нем в книжном клубе – обсуждали, почему он предпочел утаить случившееся в тот вечер.

Легко представить себе испуг и шок Юнаса, когда Маделен сорвалась со скалы. К тому же, похоже, мать убедила его молчать, хотя она подозревает, что Рут никогда не сознается в этом.

Патрисия вздыхает. Достает и держит в руках серебряную цепочку с ноткой. Вся история вызывает бездонную грусть, но в то же время она благодарна, что обрела хотя бы немного душевного покоя. Патрисия много размышляла о поступке Юнаса и изложила свои мысли в длинном письме к нему. Она всегда представляла себе, как разозлится, узнав, кто замешан в исчезновении Маделен, и будет объяснять, насколько непоправимый урон ей нанесли. Но в душе, похоже, не осталось уже той злобы, и, сидя перед пустым листом бумаги, вместо обвинений Патрисия стала писать о своей сестре. Она рассказала, какой была Маделен в детстве: как умоляла пустить в дом всех новорожденных ягнят, цыплят и поросят, потому что беспокоилась, как бы они не испугались темноты в сарае. О невероятном вокальном даре Маделен и о том, как она развлекала их с отцом песнями собственного сочинения, о заботе, которую проявляла об окружающих, и о том, как беспокоилась, чтобы всем было хорошо.