(«Я слышал, был тайный аккорд, что Давид играл, и внимал Господь…»)

Мы дружно подпевали, среди всхлипов и слез:

«Аллилуйя».

Трэвис заработал желваками, потом сдвинул губы набок, стараясь не расплакаться. Я обхватила его за талию, и он прижался щекой к моей макушке.

– Привет, – сказал мужчина за нашими спинами, положив руку Трэвису на плечо.

– Адам, – сказал Трэвис, обернувшись.

– Знаю, что не должен был приходить.

– Вы оба должны быть здесь, – сказала я. – Все заслуживают искупления.

Я обняла его, и он ответил тем же, еще крепче обхватывая меня.

Как только песня закончилась, люди стали обниматься и разговаривать друг с другом. Трэвис, Шепли и Трентон обнялись и долго стояли так вместе. Америка взяла меня под руку, а я подхватила Кэми. А потом произошло то, чего мы не ожидали.

– Трэвис?

На моего мужа смотрела девушка с опухшими красными глазами, на ее лице застыла тень улыбки.

Трэвис весь поджался, будто приготовился к худшему.

– Да?

– Меня зовут Бриттни. – Она глянула на обелиск. – Той ночью я была там. Я споткнулась и упала. Обернулась. Стоял такой густой дым, что я не могла найти выход. Все бегали кругом, толкали меня каждый раз, когда я вставала, но ты увидел меня, поставил на ноги и указал на Адама, – сказала она, глянув на него. – И ты вывел меня. Спас мою жизнь. Спасибо вам обоим.

– Привет, – сказала другая девушка. – Ты меня не знаешь, но именно ты помог мне найти выход.

– Правда? – спросил Адам, коснувшись своей груди.

Она кивнула: