Светлый фон

– Вашу единственную племянницу, – подшутила она.

– И все же любимую, – сказал Джим. – Шепли, ты всегда был миротворцем. Без тебя не знаю, где бы был Трэвис. Ты всегда понимал его лучше других. Ты преданный, заботливый и надежный. Ты хорошо заботишься о своей девушке, о своих друзьях и родных. Ты стал выдающимся мужчиной, и мы гордимся тобой.

Америка, а ты свет очей Шепли, ты освещаешь каждый дом, в который заходишь. Ты яростно защищаешь тех, кого любишь. Мы любим вас обоих, и нам невероятно повезло, что Шеп привел тебя в нашу семью. Мы стали лучше из-за вас.

– Ты чертовски прав, – сказал Джек, поднимая бокал.

Мы сделали по глотку, и Джим снова поднял свой бокал:

– За Эбби… первую дочь семейства Мэддокс. Наш лучик солнца. Женщину, которая держит нас вместе, как клей. Организует наши праздники и проверяет, чтобы старый папаша принимал витамины. Мы любим тебя, Эбби, мы гордимся тобой, и если бы моя дорогая Диана была здесь, она бы сказала… поздравляем, наша дорогая. Ты превзошла саму себя.

– Выпьем! – сказал Трэвис, поднимая стакан выше.

Все сделали по глотку, а потом я тоже подняла бокал.

– Джим, твои слова как всегда идеальны. Позволь мне добавить бонусный тост за мою лучшую подругу.

– Бонусный тост! – выкрикнул Трентон.

Я посмотрела на Америку:

– Ты приехала со мной в Истерн Стейт, чтобы проследить, что я иду по прямой дорожке, и ты на сотне миль в час бросила меня в Трэвиса Мэддокса.

Томас усмехнулся, заставляя всю семью подхватить смех.

Трэвис нахмурился:

– Эй…

– Мы вместе учились, ходили на занятия, обедали и ужинали, классно проводили время, вместе плакали и влюблялись, и эти четыре года с тобой и этой семьей были пока лучшими в моей жизни. Ты остроумна, невероятно преданна, и ты станешь бесподобным учителем. Поздравляю, моя дорогая обожаемая подруга. Мир с тобой стал гораздо лучше.

Глаза Америки наполнились слезами, а потом она заставила всех выпить еще по глотку.

– И, – снова проговорила я, – вам придется простить меня. Но следующий тост за моего мужа.

Все застонали, оскорбляя Трэвиса снова.

– Эй! – воскликнул он.