– Ты сказала, что тебя нельзя любить, но будь это так, я не любил бы тебя так сильно, – тихо сказал Уилл.

Их ноги вновь столкнулись под столом, и Марго сморгнула выступившие слезы, теперь счастливые.

– Только наши чувства – не главное, – продолжал Уилл.

– Что?

Марго подумала, что ослышалась. Разве может быть что-то важнее, чем их любовь?

– Да. Больше всех страдала Флора.

Марго посмотрела на собаку, зная, что та всегда занимала первое место в сердце Уилла, и ни капельки не обижаясь. Даже теперь, когда храп Флоры превратился в какофонию и немного убивал настроение.

– Значит, мы должны быть вместе ради Флоры? – спросила Марго.

Она подняла стакан, так что он закрыл половину ее лица, и впервые за весь вечер по-настоящему улыбнулась.

– Пора прекратить этот бунт. Она нагадила в мои кроссовки в стиле Гуччи из лимитированной коллекции, – скандальным тоном заявил Уилл.

– И сгрызла мою любимую дизайнерскую сумку, – грустно сказала Марго. – Но бедняжка не виновата. Ей столько пришлось пережить.

– И мы не хотим травмировать ее еще сильнее…

– Не хотим, – вздохнула Марго. – Значит, нам друг без друга никуда.

– Получается, что так, – сказал Уилл, и в его голосе не прозвучало ни единой грустной ноты.

Он осторожно встал, стараясь не разбудить Флору. Марго тоже поднялась, чтобы прижаться к нему не только коленями.

– Как я с самого начала не поняла, что мне нужен ты, – прошептала она ему в ухо. – Это ведь было очевидно.

Она взяла лапу Флоры, покоившуюся у него на плече.

– Собаки прекрасно разбираются в людях.

– Не хочу разрушать твои воздушные замки, но Флора не слишком проницательна. Она полюбит кого угодно, если у него в руке сосиска.

– Флора прекрасно разбирается в людях. Она выбрала нас.