Когда ее веки отяжелели, она выключила новости, закрыла окно и попыталась отдохнуть. Время текло медленно, минуты тикали, как часы, пока, наконец, не наступил рассвет, а ее лодыжка не окрепла настолько, чтобы она могла продолжать путь.

Вчерашняя буря осталась лишь в воспоминаниях, а утреннее небо было безоблачным. Ей было интересно, как там Грейс, Мэтти, Скиппер и Майлз. Она представила их в Лондоне: Мэтти тащит за собой Скиппера, который, пошатываясь, плетется сзади с широко раскрытыми от удивления глазами, а Майлз брыкается и бормочет, взволнованный всей этой суматохой.

Мили пролетали незаметно, и она сосредоточилась на дороге и на том, чтобы не заснуть. Такое ощущение, что она не спала целый год, усталость опасно убаюкивала ее, а звук шин был похож на колыбельную. Несколько раз ее глаза закрывались, и она резко открывала их за секунду до того, как съехать с дороги.

Незадолго до обеда табличка на въезде сообщила, что она находится в резервации Гранд Портедж Чиппева. Ее желудок сжался от голода, но Хэдли постаралась проигнорировать это ощущени. Она направилась прямо к одному из домиков, подошла к стойке регистрации и попросила о встрече с Деннисом Халлом, который, как сказала ей Грейс, поможет ей пересечь границу.

– Миссис Торелли?

Она повернулась. Разговаривающему с ней мужчине было за двадцать, и он не был коренным американцем. Его кожа была белая, а глаза серые. Он носил удобную обувь и костюм – совсем новый. Она вздохнула с облегчением и разочарованием. Она так устала!

Она признается, защитит Грейс как может, отбудет свое наказание и продолжит жить своей жизнью.

– Меня зовут Кевин Фицпатрик.

– Фитц, – пробормотала она, почувствовав легкую улыбку на губах, радуясь, что это друг Марка арестовывает ее.

Она отшатнулась в сторону, и он потянулся за ней, хватая за локоть, чтобы удержать от падения.

– Ого, – произнес он. – Головокружение? – Хэдли кивнула.

– Что скажешь, если мы немного перекусим? – спросил он с чистым бруклинским акцентом.

Хэдли выпалила:

– Я хочу признаться.

– Хорошо, но как насчет того, чтобы сначала поесть, чтобы ты не потеряла сознание во время исповеди?

Она позволила ему отвести себя за локоть в кафетерий. Он был не очень высокий, может быть, с нее ростом, и худощавый, его костюм висел свободно, как будто внутри совсем ничего не было.

– Ты теперь полевой агент? – спросила она. – Марк был бы так рад за тебя!

– Это он меня порекомендовал, – ответил Фитц гордо, но в то же время грустно.

Марк рассказал Хэдли о Фитце, рассказал, что это именно он заметил их на камерах видеонаблюдения в ту ночь, когда они забрали деньги. «Умный парень, с хорошей головой на плечах, но с мягким сердцем, – сказал тогда он. – А в нашей работе так нельзя». – Она чувствовала его беспокойство, как сильно он любил Фитца и хотел защитить его. Тогда она этого не понимала, а теперь понимает. Фитца больше беспокоил ее обморок, чем признание.