– Хорошо, что она сбежала, – сказал Фитц. – Надеюсь далеко… далеко-далеко, например, в страну без экстрадиции. Туда ведь, да?

Хэдли ничего не ответила, хотя это и был их план. Как только Грейс доберется до Лондона, она решит, куда двигаться дальше. Она подумывала о Дубае или о стране рядом с Южной Африкой. Как только она доберется туда, то сообщит Мелиссе, а Мелисса передаст информацию Хэдли.

– С ее прошлым, – продолжил Фитц, – ее ждут неприятности, если ее поймают.

Хэдли кивнула.

– В твоем же случае все иначе, – продолжил он. – Тебе есть что терять, а рисков меньше.

Она склонила голову.

– У тебя нет приводов, – объяснил он. – Если ты скажешь, что понятия не имела о том, что Марк был агентом, когда направляла на него пистолет, обвинения против тебя не будут такими уж серьезными.

Она ничего не ответила. Она прекрасно знала, что Марк был агентом, и Фитц об этом тоже знал.

– Иногда все дело в том, как изложить факты, – заметил он, это прозвучало так похоже на Грейс, когда она пыталась убедить Хэдли, что им нужно сдаться.

– Почему ты помогаешь нам? – спросила она.

Его лицо покраснело, он выглядел неловко.

– Я просто не хочу, чтобы у тебя было больше проблем, чем может быть.

– Но почему?

Он посмотрел на стол, потом снова на нее.

– По иронии судьбы, по той же причине, по которой Марк всегда брался за мое дело. – Он грустно улыбнулся, и Хэдли поняла, как много значил для него Марк. – Марк всегда говорил, что я слишком забочусь обо всех.

Хэдли кивнула. Именно так он и сказал тогда о Фитце.

– И, наверное, из-за записки, – признался он.

– Какой записки?

– Той, которую вы оставили той женщине, которая одолжила тебе свою машину.

– Нэнси?