— Значит, все-таки собиралась мне рассказать! — покачал головой Селетин. — Утешить меня хотела… Или самой убедиться в том, что я не Синяя Борода? А?..

— Рома, ты не понимаешь…

— Это ты не понимаешь! — заорал он. — Все равно в ее смерти виноват я, только я! Потому что я был слеп!.. Я не замечал очевидного! Я позволил этим людям погубить ее!

— Мне кажется, это все каким-то образом подстроила Ивлева, — забормотала Алена. — Это она была любовницей Никиты… Когда Вика перед смертью позвонила матери, она говорила о нем и о ней! Ирма все как-то подстроила, только я так и не поняла — зачем…

— Ирма? — опешил Селетин, а потом лицо его снова окаменело. — Логично… Я сам мог об этом догадаться. Ирма… Ну да, только Ирма! — Он снова рванулся к машине, но Алена буквально повисла на нем. — Алена, я тебя прошу… — с холодным бешенством начал он.

— Ну убьешь ты Никиту — и что с того? Да нет, ты не убьешь его… Ты думаешь, это так легко?.. — неуверенно пробормотала она.

— Я не могу это просто оставить как есть, не могу!

— А я?

— Ты?

— Да, я!

Он замолчал, тяжело дыша.

— Зачем тебе я? — спросила Алена. — Зачем, если ты любил и любишь только Вику?.. Ты говорил — к мертвым не ревнуют, но все время давал мне повод ревновать! Я была для тебя только ее жалкой заменой, и теперь, когда ты узнал обо всем, теперь я стала тебе не нужна! Ведь так? Так, скажи мне?!

— Алена...

— Ну ладно, допустим, ты каким-то образом сумеешь отомстить Никите. Он сильный, здоровый мужчина, он не подставит тебе покорно шею, но все равно — ты убьешь его, потому что горишь праведным гневом… — быстро, лихорадочно бормотала она. — А я? Что будет со мной? Тебе все равно?.. Тебе все равно! Ты не любишь меня! Все досталось только ей!

— Ты говоришь ерунду… — сурово начал он.

— Иди! — Алена отпустила руки и толкнула его в грудь. — Иди! Делай что хочешь! Бей, убивай, мсти, колоти, дерись, ищи других женщин, морочь им голову… Ведь Вики нет, нет смысла жить, нечего больше терять! Тебе никто не нужен, кроме нее. И я тебе не нужна.

Алена развернулась и побежала прочь по серому, комковатому снегу. Ее душили слезы.

Селетин догнал Алену, развернул к себе. У него уже было другое лицо, та холодная неподвижная маска постепенно стиралась, исчезала, и теперь, с таким лицом, он вряд ли бы стал убивать Ратманова. Но Алену это уже мало трогало.

— Я никуда не пойду. Пусть бог судит его. Его и Ирму. Я останусь с тобой, — мрачно произнес он.

— Отстань от меня! — закричала Алена. — Все это только слова! Ты любишь только Вику! Уходи, я не хочу тебя больше видеть! Никогда!