— Я не уйду! Я тебя люблю! — тоже заорал он с ненавистью. — Я тебя люблю, ты слышишь?!

— У нас все равно ничего бы не получилось… — снова лихорадочно забормотала она. — Ты все время вспоминал бы ее, сравнивал бы меня с ней. А потом ты бы стал мне изменять, потому что ей был слишком верен!

— Да что за ерунда…

— Нет! Так и было бы! Мы никогда не смогли бы стать счастливыми!

— Ну что ты говоришь, что ты говоришь…

— Я не хочу тебя видеть! Не хочу!

— Что? Не хочешь? — с раздражением повторил он. — Ну и ладно, ты меня больше не увидишь! Ты права, мы не смогли бы жить вместе, потому что ты каждый день, каждую минуту припоминала бы мне Вику, сравнивала, как я любил ее и как люблю тебя, ты испортила бы все!

— Это ты все испортил!

Они стояли и кричали в лицо друг другу обвинения, а потом развернулись и одновременно побежали в разные стороны, словно некая сила толкала их.

…Алена ничего не видела от слез.

Несколько раз она чуть не упала на скользкой дороге, а потом заставила себя остановиться и отдышаться. Огляделась — она была на незнакомой, скучной улице. Мимо медленно тащился поток машин в дымном сизом мареве.

«Завтра первое марта, — неожиданно и некстати вспомнила она. — Весна! Боже мой, уже весна…» Она засмеялась и вытерла слезы. «Как же я ненавижу этого Селетина — ну прямо сама убила бы его!»

Она достала его подарок — телефон («имиджевая модель, фу-ты ну-ты!»), намереваясь расколотить тот вдребезги. Но вместо этого откинула крышку и набрала номер Серафимы.

Долго никто не отвечал, а потом незнакомый голос ответил:

— Але… Але, я слушаю!

— Простите, это квартира Серафимы Авдейкиной?

— Точно так! Только Симы нет, ее в больницу забрали, она мне вот ключи оставила. Это соседка ее. А вы случайно не Алена?

— Алена… — пролепетала она. Серафима в больнице? Что это значит?..