– Я говорил! Я говорил им! – чуть ли не хнычет мужик, даже не пытаясь вырваться.

– Мальчик не умер? Так? – трясу его. – Отвечай! Отвечай!

– Нет, – чуть слышно произносит он. – Тяжелый был, но выжил.

Со всей силы ударяю кулаком в стену. Матерюсь.

– Почему оформили как мертвого? Куда ребенка дели?! – кричу на мужика. Но тот не боится. Я не вижу страха в его глазах. На секунду мне кажется, что он, наоборот, испытывает облегчение от того, что, наконец, все рассказывает.

– Я не знаю! Я был младшим! Ничего не решал! Старший сказал писать как умершего! И все документы оформить. Я оформил! У меня не было выбора! Не было!

– Куда ребенка дели?

– Оформили как отказника. В дом малютки отдали.

– Какой?! Какой, тварь?! Адрес! – опять стучу ладонью по стенке возде его башки.

– Я не знаю! Слышал только, что в другой город. Старший обсуждал с этим.

– С кем?!

– Ну, с мужиком тем. Который поехал с пацаном.

– Кто он?! Кто?!

– Я не знаю! – начинает дрожать. – Я его один раз только видел! Он со старшим договаривался!

– Твари! – отбрасываю от себя мужика и часто и громко дышу. Я на грани.

Мой сын выжил! Выжил! Он где-то есть!

Перевожу взгляд на мужика. Тот уже сидит на корточках, опять руками голову держит. И дрожит. Плачет, что ли?! Мразь. Как и все, замешанные в этом. Мрази!

Но в благодарность за его откровенность и что не стал тратить мое время на уговоры, достаю пару купюр и бросаю перед ним на пол.

Глава 50 Катя

Глава 50 Катя