И я сдаюсь. Сначала одной рукой, а потом и обеими прижимаю его к себе.

– Я знал, что ты есть, – быстро шепчет пацан. – Знал. А мама не верила. Ты мне снился. Часто снился. Папа.

Его слова колют. Но это как инъекция от боли. После этих уколов становится только легче. Теплее. Спокойнее.

– Матвей, – говорю, наконец, я. Заставляю себя произнести его имя и он еще сильнее прижимается ко мне.

Мы так и стоим с ним на кухне. Я смотрю в окно на мерцающий свет луны и понимаю, что не смогу без этого мальчика. Мне нужен сын. Его любит Катя. Значит и я смогу полюбить его.

Поднимаю его на руки и несу в комнату. Кладу на кровать, но Матвей еще не отпускает меня. Держит за шею и смотрит в глаза.

– Папа, ты же не уйдешь больше? – спрашивает, не отрывая взгляда.

– Нет, – чуть улыбаюсь. – Спи, Матвей. Тебе надо отдохнуть и набраться сил.

Замираю. Смотрю на него. А потом наклоняюсь и целую его в лоб.

Прикосновение к теплой детской коже как бальзам на мою израненную душу.

Противоречивые чувства в груди. Надо разобраться в них. Понять.

Мальчик, наконец, отпускает меня и я выпрямляюсь, провожу по мягким волосам и выхожу.

Расстегиваю пуговицы на рубашке. Задыхаюсь. От чувств, переполняющих меня, задыхаюсь.

Сын.

Это мой сын.

Он будет им.

Выхожу во двор. Жадно вдыхаю ночной прохладный воздух. Вдруг раздается звонок.

На дворе ночь. Кто может звонить в это время? Вглядываюсь в экран. Алексей? В такое время? Но для результатов экспертизы еще рано. Он сам говорил.

С нетерпением отвечаю на звонок.

– Амир? Не спишь?