— Да, кушай, кушай.

Не раздумывая, я зашла в дедушкину комнату и заперлась.

Клавдия все изменила здесь: цветные занавески заменили белую тюль, ранее по-армейски заправленная кровать, теперь была заваленная пестрыми подушками, зеркало увешано бусами, а старые семейные портреты сложены в неаккуратную стопку.

Взяв в руки небольшую фоторамку, я поставила ее на тумбочку, а сама села на край кровати. С черно-белого фото на меня смотрели счастливые лица родителей, бабушки, дедушки, но только я сама, смотрела на себя с укором, словно маленькая Злата презирала меня — взрослую.

Я показала ей язык и вернулась к уксусной кислоте. На первый взгляд эта жидкость казалась совсем безобидной. Всего лишь прозрачной водицей. Но, я знала, что небольшой ее глоток может стать смертельным. Довольно мучительная смерть — твои внутренности горят, плавятся, ты захлебываешься собственными кишками, — но если выпить весь бутылек, то все пройдет намного быстрее.

Пора.

Я поднесла горлышко к носу, отчего ноздри зажгло, а глаза заслезились.

— Зось, — постучал легонько постучал Пашка, — а я все доел. Можно мне тарелку не мыть? Я ее до блеска облизал.

Я поджала губы. Сердце кольнуло.

Что мне ответить ему? Что твоя сестра сдалась и решила эгоистично сбежать от проблем? «Конечно, можешь не мыть посуду, делай, что хочешь — мне уже все-равно, на жизнь и на тебя», — так я должна сказать?

— Зося? Ты чего закрылась там, а? Сейчас Клавдия придет — тебе мало не покажется. А ну отворяй дверцы, кому говорю?

Набрав в легкие воздуха, я приготовилась, но стук в дверь мешал мне, как следует, сосредоточиться.

— Зося, ну ты чего? Ты меня пугаешь. Открой дверь, Зось. Я сейчас к соседям побегу, слышишь? Открывай, стерва, или зад надеру!

Не знаю откуда, но я нашла в себе силы хохотнуть.

— Ну все, сама напросилась! Выкурю тебя оттуда — такое устрою!

Наконец-то, послышались удаляющиеся шаги. Теперь, мне никто и ничто не помешает. Кончиком языка, я слегка коснулась обжигающей жидкости и сразу же сплюнула ее на пол.

Бред. Бред. Бред. Кого я обманываю? Я не способна на самоубийство. Кишка тонка. Я вообще ни на что не способна. Слабохарактерная пустышка. Ничтожество. Тряпка.

Мои плечи поникли. Я крутила в руках бутылек с уксусом, смотрела на яркую безобидную этикетку, как на наглядное доказательство своего слабодушия.

Ты даже сдохнуть не можешь нормально…

— Там она! Сюда! — послышался голос Паши, а следом дверь была выбита с ноги. — Вот дура!