Нужно было быть абсолютно глухой, чтобы не уловить нотки ревности в ее словах. Но, мне было шестнадцать, и глухотой я не страдала.

— Очень жаль. Мы могли бы провести эти каникулы вместе. Я, ты и Сема.

— Конечно, — усмехнулась Нина и покачала головой. — Я определенно лишняя в вашем союзе.

— Глупости. Нет никакого союза. Послушай, если дело только в этом, то не вздумай уезжать. Это просто бессмысленно. Да и на тебя это совсем не похоже.

Подруга поперхнулась семечками.

— Ты подумала, что я сбегаю? — спросила она, на что я кивнула. — Тупица ты, Цветкова. Балда. Это всего лишь небольшая смена обстановки, но никак не побег. Сама подумай, чем здесь заниматься? Дырявить штаны на лавочках? Убегать от братства? — ее рука коснулась болоньевой куртки. — Я хочу, чтобы мой живот болел от порхающих внутри бабочек, а не от ударов кулака.

Поджав губы, я молчаливо согласилась.

— Ты права. Не обращай на меня внимания и делай, как знаешь. Признаюсь, я просто тебе завидую. Завидую, что ты можешь уехать отсюда, а я — нет. Мне придется прозябать здесь еще долгие годы и только мечтать, что хоть кто-нибудь заберет нас отсюда. Меня и Павлика. А самое обидное, что кошмару не предел. Моя тетушка-махинатор уже несколько недель висит над документами, явно задумав неладное. Я подозреваю, что скоро к нам поселится вся ее семья и тогда тесно станет всем. Ох, Нинка, как же тебе повезло… Кстати, а твой дядя не против парочки непривередливых «племянников»?

Павленко состроила задумчивое лицо и постучала пальцем по губе.

— Думаю, на тебя он согласиться, а вот насчет твоего братца-обоссанца — не уверена. У него аллергия на сырость и на запах аммиака.

— И у меня тоже, — печально я вздохнула, — только вот Пашу это не останавливает. Он еще тот эгоист.

— Эгоистичный обоссанец.

Мы посмеялись. И пусть в моей душе поселилась грусть, я была рада за Нину. Хоть за кого-то я буду спокойна. Тем более, это не навсегда. Даю руку на отсечение, что Нина не выдержит там и недели. Ни одна дискотека не заменит ей наши посиделки на кладбище. И, ни одна девчонка не разделит ее любовь к крапиве. Ей станет скучно. Такой, как Нине, определенно станет скучно.

— Салют! — незаметно к нам подбежал Сема и ослепил яркой вспышкой фотоаппарата. — Упс! Пардон, леди, не знал, что она настроена на свет.

И если Нина отделалась парой мерцающих бликов перед глазами, то я почувствовала неприятную резь. Как же я ненавидела свою особенность так остро реагировать на весь окружающий меня мир. Мое зрение вернулось только через несколько минут.

— Что это, черт возьми? — морщилась Нина.