Убрав скатившуюся слезу, я приподнялась на ватные ноги и пошагала прочь от этого места.

— Ты куда? Стой! Подожди, Злата! Не уходи!

Деревья стали плясать дикие танцы и превращаться в одну темную кляксу. Голова кружилась, но я продолжала идти, несмотря на слезную пелену перед глазами. И хотелось бы мне двигаться быстрее, только вот ноги сдавливало невидимой колючей проволокой. Как и все внутренности. Как и сердце.

— Да постой же ты! — перегнав меня, Саша схватил меня за запястье. Так сильно, словно только что не говорил мне эти царапающие душу слова. Так, будто ничего не изменилось. Будто он все тот же член братства.

— Пусти, — процедила я шепотом.

Но аргументом для моего высвобождения стал не жалкий приказ, а крик Павлика, который пробирался сквозь чащу лесу и лихорадочно махал руками.

— Златка! Златочка! Караул!

Меня накрыло дежавю. Когда-то с этими же словами, Пашка звал меня на помощь, потому что два несносных Соколова хотели спрыгнуть с дамбы. Но сейчас все изменилось, и только сейчас я понимаю, что тогда с моста упала именно я. Я ударилась о самое жесткое дно и утонула в реке лжи и ненависти. Погибла именно я, а они остались жить.

— Что случилось, Паша? — спросила я, чувствуя, как разгоняется мое сердце.

— Что-что? Суп харчо через плечо! — запыхавшись, он облокотился руками на свои худые коленки. — Тебя тетка обыскалась! Сказала, чтобы я нашел тебя! Причем, на матах! Я главное ищу-ищу, а ты тут опять с Сашкой жамкаешься! Не стыдно?!

— Что ей нужно? — спросила я, пропустив мимо ушей половину его бреда.

— На природу мы едем! Представляешь? Тетка видать, крышей тронулась и доброй стала. Даже машину оплатила, чтобы нас до места довезли, представляешь? Теперь, заживем, Златка. Ох, как заживем.

— Что? — я не смогла скрыть своего изумления. — Какая еще природа?

— Пикник у озера, — братец пожал плечами, а потом состроил хитрую рожу. — Ну а если у вас тут свой пикничок, то я могу ей сказать, что не нашел тебя, — придурок поиграл бровями, чем взбесил меня еще больше.

— Я не останусь здесь, — твердо заявила я, посмотрев на Сашу. — Пошли Паша, мы едим на пикник.

Мне было шестнадцать, и я впервые испытала чувство благодарности по отношению к своей тете. Она выручила меня, пусть даже ненамеренно. Поездка к озеру стала отличным предлогом, чтобы прекратить разговор с Сашей. Я не могла разговаривать с ним. Я не хотела. Я попросту не была готова к этому разговору.

* * *

Вернувшись домой, я убедилась, что братец не лгал. Около наших ворот действительно стояла легковая машина, а тетушка, громко пыхтя, укладывала тяжелые сумки в багажник.