— Мы еще увидимся? — с надеждой спросил Саша, коснувшись своей калитки, на что я сухо кивнула. — Нет, пообещай мне.

— Конечно мы увидимся, что за глупый вопрос? Я живу через забор, — я не скрыла своего раздражения, но его устроил и такой ответ.

Неугомонный Соколов скрылся во дворе, а я подошла к машине.

— И где тебя носило? — спросила тетушка, копошась в сумках. — Я ведь попросила, чтобы ты вернулась к обеду.

Очень странно, но я не услышала злости в ее голосе. Кажется, Пашка снова был прав — Клавдия чокнулась.

— Загулялась, — солгала я.

Отряхнув руки, она выпрямилась в спине и внимательно оглядела меня.

— Ты поедешь в этом рванье?

Я взглянула на свою грязную обувь, а потом стряхнула пыль со штанин.

— Ну а что? Мы же едим на природу?

Уголки напомаженных губ изогнулись.

— Хорошо, — отмахнулась она. — Залазьте в машину.

Мы с Пашкой неаккуратно уселись на задние сиденье, на что водитель громко фыркнул. Мужчина с хмурым лицом был явно не рад таким чумазым пассажирам, но, ради пары червонцев он был готов потерпеть.

Пока тетушка занималась багажом, я смотрела на свой дом через мутное окно. В какой-то момент наше уютное гнездышко перестало быть семейным. Я до сих пор слышу смех мамы, с криком убегающей от папы, в руках которого здоровенный паук. Я до сих пор чувствую запах выпечки, которой радовала нас бабушка, и запах свежей рыбы, которую приносил дедушка с рыбалки. И, наконец, я слышу громкий лай моего лучшего друга, встречающего меня с прогулки.

Сколько же горя перенесла эта старая избушка. Она словно олицетворяла мою жизнь. Такая же слабая, такая же разбитая и лишенная внутреннего тепла.

— А может Сашку с собой позовем? — предложил Паша, глядя на соседний двор.

— Нет, — отрезала я. — Сегодня, я хочу побыть только с тобой.

— Хорошо, — братец призадумался, а потом похлопал глазами. — Что вообще его больше звать никуда не будем?

Я вздохнула и постучала ладонью по его кучерявой макушке.

— Когда-нибудь мы обязательно устроим пикник и позовем Сашу. Обещаю. Но сейчас не время.