Глава#32. Витя

Глава#32. Витя

Ночью встречи Не случайны. Взгляды - В чаще огоньки. Мир желания И тайны. Души. Пламя. Мотыльки.

Ещё несколько дней я думал о разговоре с Татьяной, анализировал. Её монолог откровенно затянулся, посему красотка доставила меня до самого подъезда моей полуразрушенной пятиэтажки. Она говорила о Варе. О том, что та делает успехи в учёбе, нашла завидного хахаля, теперь цветёт и пахнет, по утрам поёт с птичками да наводит уборку в судьбе. Всё оно так, но что-то всё равно не давало мне покоя. Речь женщины была неубедительной и поддавалась сомнению, словно матушка нарочно рисовала красивую сказку, в которой категорически нет места для бывшего наркоши.

Немного обидно, ведь я всегда относил себя к хорошим людям. Это они приносили меня обратно. Но я привык. После общения со мной безмала каждый желает умыть ручки и сжечь то место, на котором я стоял. Варя была не такая, поэтому мне было сложно слышать о её изменениях. Немного больно. Немного неприятно.

Татьяна же не светилась от счастья, она переживала не самое лёгкое время своей «новой» жизни. С работой не клеилось. Из семьи погнали. А дочь теперь язык карябает об её имя. Быть может бессовестно, но я дал ей парочку консультативных советов, ибо сам варился в этом не первый год и был виновен в сложившейся ситуации. На этом мы попрощались. Без чувств. Без эмоций. Безразлично.

Но вот места всё не находил. Маялся. Метался. Скалился.

Сегодня я решаю проведать отца, за недолгое время успел заскучать, но зайдя в палату задыхаюсь от яркого смрада копеечного парфюма. Он сбивает меня с ног.

У пыльного зеркала красуется Анатолий, он с трепетом гладит плешивые виски и лелеет брови. Проеденный молью вельветовый костюм висит на нём, как на старой вешалке. Бордовые рукава закрывают пальцы, а штанины подметают пол. Галстук мятым языком висит на груди. Ботинки маслом начищены. И вонь, она жуткая.

– Ты чего, старый, свои похороны репетируешь? – морщась, спрашиваю я. – Подыхать собрался? Так не спеши. На коробку ещё накопить нужно, а ты всё пропил.

Вид у отца надменный. Деловой, как чемодан.

– Ерунду не мели, дурень. На концерт я иду. Эстрадный. И вообще, чего припёрся? Я тебя не звал. Ступай, где был.

От плевка в душу увернуться не получается.

– Чего припёрся? Чего припёрся? – шалею я. – Это ты когда борзянки успел обожраться, гнида лысая? Я ведь быстро дорогу к тебе забуду. Ахнуть не успеешь.

– Больно надо, – зло хохочет он. – Я домой не собираюсь. Ты из меня, шакал, всю жизнь верёвки вьёшь, а здесь не обижают. Вот и останусь. Чаёвничать.