Именно поэтому сейчас, ближе к вечеру, иду к Рихтеру. Не уверена, что он отпустит меня. Вернулся домой после обеда немного не в настроении. На Оливию точно сорвался. Я лезть не стала.

Но я попробую.

Несколько дней назад Кама вернулась из санатория. Отдохнувшая, набравшаяся сил. И даже её скромный животик, который не был виден под халатом на её нескромном месяце, теперь виднеется издалека.

По словам тёти — вся светится от счастья.

Да только продлилось это недолго.

Вчера к ней зашёл бывший муж. Испортил всё настроение. Угрожал, что если она родит этого ребёнка — придёт и сам убьёт его.

Она, конечно, вызвала полицию, но… Осадок остался. Опять поникла. Захотела встретиться всей семьёй, а я тут…

И не могу.

Поэтому и пыталась отпроситься сегодня. Так-то Оливия персоналом управляет, вот и пошла к ней. Хотя было сразу понятно — дохлое это дело.

Поэтому я аккуратно стучу в дверь и, когда слышу разрешение войти, переступаю порог кабинета Алекса. Хотя понимаю, что наш разговор ещё не закончен.

Но, судя по тому, что он сейчас полностью сосредоточен на листах бумаги, что держит в руках… Ему не до меня.

Чёрт, он когда работает… Такой необычный. Сосредоточенный. И совсем меня не замечает.

А мне и разговор начать неловко.

— Что хотела? — взгляд на меня не поднимает, продолжает сканировать взглядом листы бумаги.

— Если я отвлекаю, то могу зайти потом… — не очень хочется отрывать его от работы. Он злится всегда.

— Раз пришла — говори сразу, — вроде спокоен, но взгляд бы поднять неплохо.

А я вздыхаю. Глубоко втягиваю носом немного воздуха и всё же выпаливаю, как на духу:

— Можно я уйду через час?

Знаю, что у нас осталось не так много времени. Я и так много проболела, и вообще это мои рабочие часы. А я здесь ещё отлыниваю…

— Причина? — наконец поднимает на меня серые глаза, от которых хочется провалиться сквозь пол. Нечеловеческие же.