Но тут же что-то заставляет меня затихнуть.

Её глаза. Такие счастливые, искристые. Играющиеся.

— Как быстро ты меня нашёл, — улыбается, прикрывая глаза. — А я думала, ты уже дома… В объятиях своей жены…

— Какого хера, Виолетта? — рычу утробным голосом. Не замечаю её слов.

— Не сердись, — лукаво улыбается. — Но ты такой милый, когда злишься. И пылкий, ух. Я аж… завелась. Знаешь, а я не соврала, что сейчас без белья… Ой. А ты что, приревновал?

Она резко распахивает свои большие глаза и откидывается спиной на лавочку, из-за чего я отпускаю её волосы.

Так. Не понял.

Чего она такая спокойная? И в смысле, приревновал?

— Я никому ничего не делала, если что, — огорошивает.

— В смысле? — начинаю закипать. Осматриваюсь судорожно по сторонам. Нет никого вроде. Он убежать успел?

— Ну, я тебя обманула-а, — тянет игриво. — Можешь волосики мои отпустить, а то выдернешь и потом во время секса держаться за них не сможешь…

И я отпускаю. Но не из-за её угроз, а потому что обхожу её, беру полупустую бутылку дешёвого пойла и выкидываю в мусорку. Мне бы об ее голову разбить, чтобы мозгов прибавилось, да не испытывала меня.

Но сучка. Не могу.

— Ну, куда ты… — разочарованно стонет. Оборачиваюсь к ней и наблюдаю за расстроенной моськой.

Капец.

Она же в дрова.

— Ты встать-то можешь? — цежу сквозь зубы. Пытаюсь говорить спокойно. Чтобы не спугнуть и не обидеть. Хотя, я так сейчас хочу её по заднице выпороть. А потом… Да чёрт, всё что угодно сделать, только бы она вину почувствовала.

Да я когда услышал, что она в рот чужой член брала…

Озверел. Того мудилу бы нашёл и убил бы. Кастрацию без наркоза сделал, а потом ему пол поменял, член его затолкав внутрь.

— Нет, ножки устали, — опускает погрустневшие глазки вниз. — Не могу. Вот тебе и позвонила…