– Достаточно. Поговорим позже, когда ты успокоишься. Я постараюсь почаще вырываться с работы, если для тебя это так важно.

– Это должно быть важно для тебя! Я не должна умолять тебя об этом. Ты не делаешь мне одолжение, это твоя семья… твои дети…

Мин не уловил передвижения родителей, поэтому, когда дверь резко распахнулась, он едва не упал в отцовские руки.

– Что?.. Ты подслушивал?

Он покраснел. После услышанного он не знал, что делать, поэтому промолчал и лишь угрюмо смотрел себе под ноги. А тем временем в проеме показалась мама, вытирающая ладонью слезы с лица.

– Милый, ты вернулся? Ох, прости, что ты услышал это. Это все глупости, просто у нас с папой у обоих выдался тяжелый день. Не расстраивайся. – Мин знал, что не может расплакаться прямо перед родителями, но видеть маму такой было больно, и он впервые ощутил неприязнь к отцу. Папа мог не обращать внимания на него, но почему позволял себе доводить до такого состояния ее?

– Это не ты здесь должна извиняться. – Мин осмелился поднять взгляд и посмотрел прямо на папу. Инстинктивно он сжался, бросая вызов своему герою, однако подавил это чувство.

– Не вмешивайся в дела старших. И не дерзи мне! – Это все, что сказал отец, когда покинул коридор, оставив их вдвоем.

Мин перевел взгляд на маму, такую хрупкую, несмотря на сильно выпирающий живот. Он подошел к ней и неуклюже обнял. Ему стоит обнимать маму чаще, напомнил он себе. И все равно, что мальчику его возраста вроде как уже стыдно так ластиться. Он решил, что сам очертит границы правильного. Утешать и любить маму он никогда не перестанет, как бы глупо это ни казалось сверстникам!

– Не расстраивайся, мам. Я буду рядом с тобой вместо него, – пообещал Мин.

Она снова расплакалась. А он, уткнувшись ей в грудь, зажмурил глаза с такой силой, что они пекли, зато тем самым не позволил слезам вырваться наружу.

Он должен быть сильным. Как оказалось, мама нуждалась в его защите, ведь папа этим пренебрегал.

* * *

С того случая прошло три недели, наступил Сонгкран[50]. На два дня всю прислугу отпустили, и даже экономку мама уговорила отправиться к своей семье, хотя Нун не хотела бросать ее на таком большом сроке. Однако мама сказала, что будет не одна, а со своими мужчинами, и ей нечего беспокоиться.

Через неделю маме предстояло лечь в больницу, но сохранялась вероятность преждевременных родов. Это могло напугать других, но только не Мина, ведь он вырос в семье врача. Он не видел никакой угрозы – просто не знал, что это такое.

Он и не помнил, чтобы особняк когда-либо был таким безлюдным. Они остались вдвоем: только он и мама… ему это показалось таким захватывающим! Наконец-то он сможет побывать там, где всегда много народа и где твердили, что ему здесь не место.