Мин ненавидел это чувство. Чувство, когда знал, что не прав.
Их глаза встретились.
– Пошли, – сказал он после протяжной тишины.
Лайт без возражений последовал за ним до самой машины и сел на переднее сиденье. Они выехали с парковки, но парень даже не спросил, куда Мин держит путь.
– Отец сказал, чтобы я пригласил твою семью в особняк на ужин, – нарушил он молчание, когда смог собрать себя по частям обратно и добиться деловитого тона.
– Не нужно принуждать себя.
– Я знаю. – В голове звучали сотни вариантов ответов – от самых ядовитых до откровенно правдивых, но он просто сказал: – Завтра вечером получится? Не знаю, какие нынче графики у ординаторов.
– Да, я свободен.
Разве Лайт не должен быть занят в своей больнице сутками напролет? Еще одной причиной не следовать по стопам отца являлся беспощадный график представителей благородной профессии. А Мин и благородство располагались на разных полюсах.
– Тогда я предупрежу Нун. – И затем с чего-то продолжил поддерживать разговор и добавил: – Она упоминала, что ты как-то приводил с собой Нонг’Прим.
– М-м-м… да. Она постоянно ныла и однажды выудила из мамы, что я собираюсь навестить Кхун Нун, поэтому не оставила мне выбора. Она расстроилась, когда не увидела тебя в особняке.
– Ну хоть кто-то расстроился. – Мин знал, что ставит Лайта в неудобное положение, однако ничего поделать с собой не мог.
– Послушай, я…
– Ты уже все сказал три месяца назад.
Машина подъехала к новому месту жительства парня. Мин припарковался и дожидался, когда тот выйдет. Однако Лайт не спешил и вместо этого спросил:
– Ты узнал что-то о нападении?
Мин уже думал над тем, рассказать ли обо всем докторишке. С одной стороны, происходящее касалось и Лайта, а с другой – он ничем не желал делиться с тем, кто сделал ему больно.
– Узнал. Мы с отцом разберемся в этом.
– Мы больше… не друзья?
Ему не требовалось даже смотреть на Лайта, чтобы расслышать уязвимость. Мин снова не знал, что чувствовать: глупую надежду, что тот расстраивается из-за этого, или ярость от искреннего сожаления в чужом голосе.