Мина угнетало говорить на эту тему, и к его облегчению Прим вклинилась в разговор, не обращая внимания на слова матери.

– Пи’Мин, а ты знаешь, что я уже приходила сюда? А куда ты уезжал? Могу я теперь посмотреть весь дворец? В прошлый раз брат не разрешил мне! – Девочка недовольно стрельнула прищуром в Лайта, точно обвиняла того во всех смертных грехах. А парень в ответ раздраженно закатил глаза.

Вот оно – Мин снова чувствовал это; как внутри лиловой патокой растекается умиротворение. Вот где хотелось быть. Не во тьме одиночества, а в свете семьи.

– Конечно, я проведу тебе отдельную экскурсию. Хотя тут нет ничего сказочного, поверь, – пообещал он девочке, и она довольно засияла.

Нун убедилась, что все яства из запланированного меню на столе, и сама присоединилась к ужину. Некоторое время они с Кхун Нари активно обсуждали блюда, пока их внимание не переключилось на Мина и Лайта.

– Вы вырастили чудесного сына. Нонг’Лайт так помог нашему Нонг’Мину. Ему ведь бывает одиноко, хотя он этого и не показывает. И знаете, Кхун Нари, как и все мальчишки, он сначала дико упрямится и устраивает всякое, чтобы показать свой характер, но я-то знаю, какое у него сердце.

Мин заерзал на стуле. Женщина явно продолжала считать его несчастным мальчишкой, за которого она в ответе.

– В их возрасте такое бывает. Молодая кровь требует накала, соперничества. Я рада, что они нашли общий язык, узнав друг друга получше. Нонг’Мин так помог моему сыну, он много рассказывал мне о времени, проведенном у вас, – любезно ответила мать Лайта.

Мин машинально посмотрел на парня, но тот не намеревался вовлечься в беседу, а предпочитал уныло ковыряться в тарелке и порой делать замечания сестре, когда та распалялась.

– Как вы устроились в новой квартире? – обратился он к Кхун Нари, выполняя обязанность хозяина – поддерживать беседу за столом.

– Хорошо. Конечно, мы скучаем по старому месту. Я очень привыкла к нему, мы жили там с тех пор, как поженились с Пиватом, но иногда жизнь требует перемен – хороших или плохих.

– У меня теперь нет своей комнаты! – заныла Прим и упрекнула брата: – Если ты больше не хочешь здесь жить, тогда я буду. Пи’Мин, я обещаю хорошо вести себя. Я не такая неряха, как брат. Дома он постоянно раскидывает вещи. – Она молниеносно вскочила и сжала руку Мина, глядя на него умоляющим взглядом, от которого любой человек почувствует себя плохо. Как у кого-то вообще получается отказывать детям? Этому где-то учат? Мин в детстве получал от матери все, чего бы ни попросил, потому что она видела его в таком же свете?