Светлый фон
Странно, даже отец был не против. Не погнушался тем, что его принцесса часами просиживает в обществе безродного щенка, рассказывая ему какую-то чушь. Мальчишка слушал и делал вид, что счастлив от этой болтовни. И с каждым днем испытывал все большее отвращение к ее отцу. Недосягаемый мир манил и завораживал, а от собственной беспомощности хотелось выть: он слишком хорошо понимал, что ничего подобного ему не светит. Бывшие выпускники детдома нередко приходили навестить воспитателей, и понять по их внешнему виду, какое будущее его ждет, было нетрудно. Это отрезвляло, наполняя сердце такой яростью, что он готов был крушить все попадавшееся под руку. И делал это нередко, оставляя на теле новые синяки и отчаянно мечтая о другой жизни, с другим запахом и вкусом. Именно так благоухали волосы маленького ангела, а губы были сладки тем самым вожделенным вкусом, о котором он грезил ночами.

Когда отец понял, что дочка влюбилась, было слишком поздно что-то менять. У него не было возможности воздействовать на мальчишку, разве что отправить его в другой детский дом, в какой-то иной город или вообще глухую деревню. Но чувство к дочери сыграло с ним злую шутку: мягкая и послушная всегда девочка закатила такую истерику, что справиться с ней не удалось никому. Никакие аргументы не помогли: ни обещания новых нарядов, ни учеба за границей, о которой она вроде бы мечтала, ни машина на совершеннолетие. Она хотела того, с кем запретили встречаться, поверив в ту чушь о любви, которую мальчишка на протяжении долгих месяцев вкладывал в ее уши.

Когда отец понял, что дочка влюбилась, было слишком поздно что-то менять. У него не было возможности воздействовать на мальчишку, разве что отправить его в другой детский дом, в какой-то иной город или вообще глухую деревню. Но чувство к дочери сыграло с ним злую шутку: мягкая и послушная всегда девочка закатила такую истерику, что справиться с ней не удалось никому. Никакие аргументы не помогли: ни обещания новых нарядов, ни учеба за границей, о которой она вроде бы мечтала, ни машина на совершеннолетие. Она хотела того, с кем запретили встречаться, поверив в ту чушь о любви, которую мальчишка на протяжении долгих месяцев вкладывал в ее уши.

Кирман выиграл впервые в жизни. Сорвал джекпот. И раскрывшиеся перед ним горизонты стоили того, чтобы потерпеть рядом нелюбимую женщину. Она легко согласилась с таким статусом, нет, не нелюбимой, – его ЖЕНЩИНЫ, подчинившись со всей страстью и пылом нерастраченных юношеских чувств. И поклялась отцу что-то сотворить с собой, если ее счастью кто-то помешает.