От подобных мыслей опять стало жарко, и женщина ужаснулась своей распущенности. Только что решила, что не хочет ничего, не ждет никаких отношений и не собирается заменять отданное навечно место в сердце другому, а теперь опять кипит при одном только воспоминании о минутах в его руках. И мечтает о повторении.

Дмитрий оказался рядом, а она даже не различила его шагов. Приблизился мгновенно и неслышно, ухватил цепкими пальцами за подбородок, заставляя развернуть лицо. Склонился вплотную к губам, но так и не дотронулся до них, лишь теплое дыхание приласкало кожу. Единственная, словно невольная нежность, хотя все остальное в облике мужчины говорило о том, что ему куда приятнее причинять боль.

– Знаешь, что было бы для него самым страшным наказанием? Гораздо более худшим, чем то, что уже свершилось? Увидеть тебя вот такой. Крушение всех идеалов и надежд. Верная и непорочная красавица… Ему ты бы тоже изменяла, если бы успела стать женой?

Лучше бы он ее ударил. Саша отшатнулась, впечатываясь затылком в стену, и не сдержала вскрика, вызванного внезапной болью, такой сильной, что даже в глазах потемнело на мгновенье. Возникло наивное, полудетское желание потерять сознание, забывая обо всем услышанном. И очнуться совсем в другом месте, в привычном, пусть и бесцветном мире, где никто не тормошил, заставляя выбраться из своего панциря, намеренно не терзал сердце и не стремился зацепить каждым словом. Как же все это противно! Просто до омерзения! А ведь Дмитрий даже не представляет, насколько сильно ошибается. И она ни за что на свете не стала бы изменять любимому. Помыслить о таком не смогла бы. Пока Филипп был рядом, для нее не существовало других мужчин, а когда все внезапно закончилось, тоже не получалось думать ни о чем подобном. До появления этого странного человека, вызывающего настолько противоречивые чувства.

– Ну-ну… правда – еще не повод плакать, – Макеев улыбнулся, подбирая кончиком пальца соскользнувшую с ресниц каплю. – Это твоему мужу впору рыдать, что не сумел удержать такую женщину.

Он не мог видеть, как ее рука взметнулась, чтобы снова обрушиться пощечиной, но перехватил запястье у самого лица. И рассмеялся.

– Это уже становится традицией, хоть и недоброй. И почему ты решила ударить меня сейчас? Я сказал что-то неверно?

– Все неверно…

Удержать слезы не получилось, и от побежавших по щекам тонких дорожек защипало кожу. Сильные пальцы все еще удерживали ее руку, не позволяя вырваться, однако не причиняя при этом боль.

– Пусти…

– Куда? – он лишь сильнее сжал запястье. – Побежишь плакать на груди у мужа? Пожалуешься на несостоявшегося любовника? Хотел бы я посмотреть при этом на выражение лица твоего супруга!