– Ты был влюблен в его жену? И злишься до сих пор, что она выбрала другого?

Дмитрий стоял, опираясь на стол и сцепив руки на груди. И смотрел в упор. В его позе Саше почудилась и надменность, и раздражение, и напряженность, которую почему-то он пытался скрыть. Но поразмышлять о причинах этого не удалось: Макеев расхохотался, и от его смеха по коже словно побежали мурашки: в глазах мужчины не было ни грамма веселья.

– Невероятно! Ты иногда напоминаешь наивного ребенка. Даже глупого. Проще всего объяснить ситуацию неразделенной любовью, да? Только мы не в песочнице в детском саду, где нужно поделить игрушки, которых всегда мало.

Он отвернулся к окну, задумчиво рассматривая пейзаж, в котором не было ничего примечательного: голые деревья, пустая площадка перед офисом, птицы, от холода ютящиеся на теплой крышке колодца. Банальная картинка их бесснежной зимы: гулко свистящий за окном нудный ветер, низкие облака, грозящие вот-вот пролиться дождем. Саша вдруг подумала о том, что впервые за долгое время не боится этого дождя. Улица скоро укроется мутной водяной пеленой, но боли больше нет. Только грусть, липкая, щемящая, встает комом в груди, и дыхание спирает, как при простуде. Но все пройдет, закончится рано или поздно. Сколько времени она лелеяла внутри воспоминания о драгоценных минутах счастья рядом с любимым человеком, а теперь и это у нее хотят отнять. Даже это. Такую мелочь на фоне горьких одиноких лет, уже прошедших, и тех, которые ждут впереди. Осознала вдруг с ужасающей четкостью, что никто другой никогда не заменит того, на чье присутствие волной восторга отзывалось сердце. Когда-нибудь удастся смириться с его отсутствием в своей жизни, но больше никого не нужно рядом. Разве что вот для таких кратких мгновений, что позволила с Дмитрием: сладких для тела, но не трогающих душу.

– А ты считаешь, что своей историей заставишь меня забыть о том, кого я люблю?

– Любила, – Макеев процедил это слово с явным неудовольствием, но Саша покачала головой.

– Люблю. И совсем не потому, что он это заслужил или был идеальным.

Глаза мужчины насмешливо сузились.

– Чем хуже, тем лучше, да? Только мазохизм тебе не к лицу. Могла бы быть счастлива и свободна, а так непонятно, кто из вас более мертв.

– Тебе-то что?

Несмотря на заверения Дмитрия, что дело вовсе не в его чувствах к бывшей жене Филиппа, Саша не поверила. Причина наверняка была, а именно эта казалась самой очевидной. Только вряд ли он станет признаваться в своих чувствах или слабостях обычной сотруднице, пусть с ней и случилось какое-то подобие секса.