Она окликнула мужчину, который все с тем же неизменным выражением лица, взялся за ручку кресла, выкатывая его на центральную аллею кладбища.

Саша застыла, глядя им вслед, прислушиваясь к шелесту колес по асфальту. Звук был тихим, но все равно неуместным здесь, где чаще всего не встречалось ни души. Но это была хоть какая-то жизнь, в любом случае лучше, чем привычная мертвая тишина. Оглянулась назад, к свежей могиле, и к другой, которую оплакивала столько лет. В памяти внезапно всплыли слова из мудрой книги «Кто находится между живыми, тому есть еще надежда, так как и псу живому лучше, нежели мертвому льву» (книга Екклесиаста 9:4).

С губ снова сорвался вздох облегчения. ОН все-таки жив. Не важно, под каким именем. Не важно, что уже не ее. Просто в этом мире, под одним небом, реальный, а не в сумасшедших снах без начала и конца.

Мужчина, толкающий перед собой кресло, почти скрылся в конце аллеи, и Саша поспешила следом, ощутив прямо-таки жгучую необходимость закончить разговор с Анжелой. Это был шанс что-то понять. Что именно и с какой целью, она не могла себе объяснить, но чувствовала, что иначе нельзя. Последний месяц молчания стал мучительнее семи прошедших лет, и находиться в таком состоянии дальше было невозможно.

Огромный черный джип на фоне поблекшей ограды кладбища смотрелся совершенно нелепо. Саша споткнулась, замирая от стиснувшей сердце тревоги. Что она делает? Во что влезает? Но тут же одернула себя, понуждая довести начатое до конца, и нырнула в приоткрытую дверь салона.

В машине пахло кожей и дорогим парфюмом. Анжела не произнесла ни слова, лишь кивнула, расправляя покрывало на коленях, а Саша заворожено уставилась на ее ухоженные руки. Изящные пальцы были украшены массивными кольцами, от чего казались совсем тонкими, будто прозрачными, но выглядели так красиво, что свои собственные захотелось спрятать, засунуть поглубже в карманы, чтобы не видеть наспех обрезанных ногтей и сухой, уставшей кожи.

Анжела дала указания водителю трогаться, после чего пояснила:

– Нам ехать недолго, поговорим, когда останемся наедине. Думаю, ты не будешь возражать?

Саша покачала головой. Она по-прежнему не представляла, о чем им говорить, ощущая себя в обществе этой женщины очень неуютно. Хотя где ей вообще было комфортно в последнее время? Да и не нужны были никакие удобства, лишь бы разобраться со всем тем, что превратило ее в подобие человека. Как странно, после рассказа… Дмитрия Анжела представлялась ей жалким, обездоленным существом, в реальности же она видела перед собой яркую и роскошную женщину, не переставшую быть таковой даже с утратой возможности двигаться.