От окрика Джу я подпрыгнул на кровати и взглянул на часы.

– Принцесса, шесть утра…

– Вставай! Началось, кажется.

– Что началось? – протер я глаза спросонок.

– Землетрясение в Зимбабве! – голос Джу дрожал.  – Роды, конечно! Звони срочно Эдварду! Скажи, что я стою в луже, он поймет.

Я вскочил с постели, схватился за телефон, отбросил его и подбежал к жене. Под босыми пятками зачавкал мокрый ворс ковра. Джу стояла в растерянности, держалась за живот, и я схватил ее за плечи.

– Детка, ты только не нервничай, – у меня самого дрогнул голос.

– Я боюсь, львенок! – она прильнула ко мне и заглянула в глаза. – Я хочу, чтобы ты был сегодня со мной.

Я опешил. Не то чтобы я был в восторге от этой затеи, но ее хрупкое доверие, пробудившееся ко мне в этот момент, дорогого стоило. Пустяк, что по спине потек липкий пот, будто воды отошли у меня.

– Конечно, как ты скажешь, – я потерся об нее носом и, отпустив, схватился за телефон. – Отец, у Джу отошли воды.

– Дивно! – Эдвард пил чай, судя по бряцанью фарфора, – Комната для родов давно готова. Сейчас вызову акушерку. Передай Джулии, что до истинного веселья еще далеко. Спокойно собирайтесь и приезжайте.

К полудню у Джу начались сильные схватки. Ее крики разрывали мне сердце. Я хотел бы забрать ее боль, но мог лишь держать за руку. Бледный лоб возлюбленной покрылся испариной, а из глаз текли слезы.

– Отец, помоги! Ну ведь можно как-то обезболить! – взмолился я, не в силах больше выдерживать эту пытку.

– Она должна родить сама, – Эдвард переживал не меньше меня, но был непреклонен. – Никаких анестезий.

– Ваша жена в прошлом спортсменка? – спросила акушерка у Роберта.

– В некотором роде, – пробормотал я.

– У неё очень узкие бедра и сильные мышцы, – заявила она. – Таким всегда тяжело.

Вновь и вновь, трясущимися руками я обнимал Джу со спины, шептал ей слова любви, когда она отдыхала, и задыхался от бессилия, когда шли потуги. Временами могучий русский язык сотрясал английское поместье. Последний час я балансировал на грани обморока, и отец сунул мне ватку с нашатырем. Когда между ног возлюбленной показалась голова нашего малыша, я чуть не поседел. Дальше все происходило как в полусне. Крик сына ворвался в мое сознание и вернул к жизни. Маленький человечек лежал в моих ладонях, и не было в это миг счастливее человека на земле, чем я.

Вскоре умытый малыш лег на живот моей обессиленной возлюбленной и сделал первый глоток в своей жизни.

– Спасибо, любимая! – я покрывал руку любимой поцелуями. – Ты счастье мое.