– Почему погони нет или почему поменяемся? – цепляю на лицо безоблачное выражение лица, хотя меня со страшной силой мутит от пережитого кошмара. Когда я накидывала план, расклад казался мне не сложнее, чем игра в шашки. Оказавшись в крепких руках Алекса, мне стало не до шуток. Мысль о том, что Геля пошла на попятный, не покидала меня с того момента, как Алекс довольный вернулся в комнату и облизал своим поганым языком моё ухо.

– Я слышала выстрел! Почему Алекс… Не гонится за нами? Ты убила его? – Геля кусает губы.

– А если и убила? – тихо спрашиваю я.

Слёзы вырываются из глаз Гели.

– Что ты наделала, Кэнди? – рыдает она. – Мне нужно. Было. Просто уйти!

Одной рукой Геля трёт глаза, другой удерживает руль. За что мне это всё? Чёрт дёрнул ответить на её звонок. Благими намерениями выстлала себе дорогу в ад. Как же эти ублюдки девке психику поломали!

– Да твой Алекс еще нас переживёт! – утешаю подругу.

– Ой, тушь! – Геля вкручивает кулак в глаз.

– Живо на обочину! – Я хватаю руль и выкручиваю его, когда Геля левым колесом выезжает на встречную полосу.

Геля прижимает машину к бордюру и тормозит. Я выбегаю из машины, настороженно поглядывая на шоссе. В стелящейся дымке белых ночей пейзаж вполне подходит для съёмок триллера. Открываю водительскую дверь, а Фатима с мертвенно-бледным лицом выбирается с пассажирского сиденья.

– Всё будет хорошо, – глажу я её по плечу. – Скоро вы будете в безопасности.

– Я прожила больше двадцати лет с человеком, опозорившим и похитившим меня, – опускает она глаза. – Никогда не была такой счастливой, как сегодня. Я отомстила за любимого. Ты мне крылья подарила.

– А я думала – жизнь разрушила. Расскажешь потом.

Я помогаю Геле выбраться из-за руля, и она падает в объятья Фатимы.

– Забирайся назад, кызы, я тебе чаю взяла и подушку под спину, – она помогает Геле сесть, обегает машину и забирается в салон. Я падаю на водительское кресло. Выжимаю газ. Теперь я уверена: нас не догонят. Второй раз за год путь мой лежит в глухую деревеньку, затерявшуюся во Псковской области. Там тихая речка и высокие травы. Розовые закаты и пение сверчков. Там в войну один из моих дедов партизанил. А второй от Питера нечисть до Берлина гнал. Сейчас тоже война. И не знаешь, какая страшнее.

* * *

Воды отходят у Гели на заправке на выезде из Луги. Впереди ещё двести километров, по времени меньше двух часов. Мысленно молюсь, чтобы мы дотянули до деревни. Там есть кому принять роды в лучшем виде. Жена моего дядьки известная на всю округу повитуха. Схватки у Гели начинаются в машине, и она трясётся от страха, вцепившись в спинку моего сиденья.