– Да, Зубра. Не поднялась рука на младшенького. Удивительная вещь: Геля сделала меня лучше, а я сломал ей жизнь и превратил в лгунью. После свадьбы уверился, что однажды всё наладится. Пойдём, покажу кое-что! – Алекс поднялся и махнул рукой.

Он привёл Зубра в детскую комнату с двумя плетёными колыбельками, белоснежными кроватками, пеленальным столиком, стеллажами с детскими книжками и игрушками.

– Мы вместе придумывали здесь всё, – Алекс остановился у окна и, закрыв ладонями глаза, прошептал: – Маленькая моя, вернись!

Тяжёлая рука легла на его плечо.

– Она не вернётся, брат. А вернётся – также будет несчастна. То, что ты сделал с ней, забыть невозможно.

– Я люблю её.

– Тогда отпусти.

Алекс повернулся и, сев на подоконник, посмотрел на Зубра снизу вверх:

– А если не отпущу?

– Когда-нибудь она тебя пристрелит. Или прирежет, как твоя кухарка Карима. К бабке ходить не надо, там похожая история. А если отпустишь, дашь ей свободу выбора. С киндерами, конечно, нужно будет помочь. Твои же.

– Мои, – вздохнул Алекс. – Но по-любому нужно Манюню найти. И гадину эту.

– А мне гадина понравилась, – вздохнул Зубр. – Я с Дэном общался. Волк реально запал на неё. Пять косарей Дрону отвалил, чтобы забрать её.

– Чуть не забыл про Дрона, – цокнул Алекс языком. – И про Лёху. Волк мне, как брат был. Ладно, давай спать ложиться. Завтра тяжёлый день.

* * *

– Что-то мы стали часто встречаться. Лёгкий какой-то, – в свете фонаря Крот свалил тело в брезенте в яму и заработал лопатой.

– Зато жилистый, – Алекс присел на корточки и плюнул в могилу. – Ублюдок.

Крот кинул последние комья земли, положил сверху доски и прошелся по ним.

– О мёртвом либо хорошо, либо ничего. Показать могилу Карима твоего? За месяц и доску ему справили.

– А найдём в темноте такой?

– Луна сегодня шикарная! Почище солнца светит. Но я и с завязанными глазами здесь всех знакомцев найду.