– Не хочу рожать в поле! Кэнди, солнышко! Отвези меня в роддом.

Я поглядываю в зеркало на Фатиму. Если она пришила того мужика, Алекс может обернуть это против нас. Вряд ли он закопает его во дворе и воздвигнет стеллу, в память о нашей встрече. Фатима перехватывает мой взгляд и, как мне кажется, думает сейчас о том же. Светится в больничке, даже вдали от Питера не очень-то хочется.

– Геля, ты мне доверяешь? – меня не покидает ощущение, что в этих сутках сорок восемь часов. До полуночи ещё сорок минут. Если мы ещё и родим сегодня!

– Да! Ой, мамочки, как страшно-то.

– Тогда успокойся! Рожать будешь, как королева.

– Да успокойся, кызы, – гладит её Фатима по голове. – Чистые полотенца и вода есть. Если что, и я приму в лучшем виде. В юности столько этих родов в селе нашем видела. Врачом стать хотела.

Я бросаю благодарный взгляд на Фатиму в зеркало.

Просёлочные дороги и кромешная тьма вскоре добавляют будущей маме острых ощущений. Я объезжаю ямы и кочки, но трясёт нас всё равно капитально. Наконец табличка с заветным названием выхватывается светом фар, и я влетаю в знакомый поворот. Геля орёт, разрывая наши барабанные перепонки.

– Дыши, кызы, дыши! До родов ещё далеко, – Фатима сидит перед раскинутыми ногами Гели, подсунув под неё чистое полотенце и гладит её по коленкам.

Я торможу машину под единственным фонарем в деревне возле знакомого частокола с надетыми на колья пустыми банками и выбегаю на улицу. На крыльце некрашеного сруба зажигается лампочка Ильича и распахивается дверь. Мой дядька Иван, прикладывает ладонь к глазам. Мохнатая рыжая лайка Монетка проскальзывает мимо его ног и с лаем несётся к забору.

– Дядь Вань, здорово! – кричу ему, просунув руку в калитку, чтобы открыть щеколду. – Монька, привет! Я с роженицей! Зови тётю Катю!

– Монька назад! – кричит дядька Иван.

За его спиной вырастает тётя Катя, женщина крупная, с веснушками по всему лицу и телу, по-мужски деловая.

– А мне сон был сегодня, – кричит она и всовывает босые ноги в калоши. – Что баба мне двойню на руки вывалит. Вань, ставь воду на огонь! Здорово, Юлёк!

Катя, печатая шаг, выходит на улицу, топит меня в своих объятьях.

– Зачастила ты к нам, мать! Рада видеть тебя.

– Спасибо! – я будто с войны домой вернулась. – Тёть Кать, глянь в салон, там правда деваха двойню сейчас родит.

Глава 47

Глава 47

– Прости, старина! – Алекс взглянул на Карима, накрыл его лицо брезентом, захлопнул крышку гроба, набитого телами, как банка шпротами, и затянул крепежи.