Она утыкается носом в мою шею, и у меня по спине бегут мурашки. В этом и проблема, если я “чувствую” ее дольше пяти минут подряд, начинаю ее хотеть. Я уже давно не уверен в том, что нам бы удалось избежать залета, если бы… все шло своим чередом.

Душу свою скотскую сущность. Я научился неплохо ее контролировать, и сам не заметил, когда это произошло. Когда я стал таким уравновешенным и, твою мать, взвешенным? И кому должен сказать за это спасибо?

— Девушка будет давать показания? — полицейский отходит в сторону, давая мне пространство.

— Будет, — отвечаю ему. — Только не сегодня.

Ее знобит, чувствую даже через одежду.

Стеклянные двери в зале разъезжаются передо мной. Холодный сырой воздух окружает со всех сторон.

— Что за хрень… — бормочет Аня, приподняв голову.

— Сам не знаю, — отвечаю, идя к машине.

Стас вышагивает возле покалеченного “мерседеса”, разговаривая по телефону. Пострадавший все там же, на асфальте.

Опустив Аньку на ноги, помогаю ей забраться на переднее пассажирское.

Кусая губы и хмуря брови, она вытягивает шею, пытаясь рассмотреть что происходит у ограды. Натянув на ладони рукава свитера, обнимает себя руками.

Стас бежит трусцой бежит к нам, пока я снимаю с себя куртку и прикрываю им Анины плечи.

— Уфффф… — ежится, скрываясь под ней по самый нос.

Ветер продувает насквозь мой свитер, но я мало на что способен сейчас реагировать. Заглянув в салон, брат спрашивает:

— Ты как, пупс?

— Круто… — выдавливает она.

— Ага… вижу, — откашливается. — Сейчас скорая подъедет, — кивает себе за спину.

Чешет бровь и добавляет:

— Он… кхм… не справился с управлением. Вообще, кажется педали перепутал на фоне… болевого эффекта… втопил по газам и поцеловался с забором… как-то так…

Анька хлопает глазами, переводя их со Стата на “мерен”.