— О чем? — требую не по приколу.

Шумно сопит.

— Думала прервать, — отвечает хрипло.

Я не могу ее винить.

Из того, что я видел… моя рациональная натура так бы и поступила. Она не есть, толком не спит, вегитатирует. Уже почти три недели. Один раз у нее даже кровь носом шла. От этого реально может съехать крыша.

— Хочешь прервать? — откинув голову, смотрю в ее глаза. — Я не буду возражать.

— Нет. Я лягу в больницу. Я больше не буду терпеть… — говорит устало.

— Это поможет?

— Не знаю…

Прикрыв глаза, выдыхаю.

Когда-то я назвал ее трусом.

Я был зол. Был эгоистичным мудаком. А сейчас… все зависит от ее упрямства. Не от моего. Не от меня вообще. Только от нее.

Я уже знаю, что она приняла решение. И его не сдвинуть. Мы втягивались в этот “процесс” вообще нифига не понимая, а теперь все реальнее некуда.

— Скажи, что тебе нужно, я все достану, — смотрю на нее, твою мать, сурово. — Все что скажешь.

В ее глазах смятение. Они кружат по моему лицу. Между губ появляется кончик языка. Облизнув им губы, она спрашивает:

— Ты что, теперь миллионер?

— Пока нет, — отвечаю.

— Дубцов… — предупреждает.

— Стану им после распределения дивидендов. Оно через четыре дня.

— Охренеть… — возводит глаза к потолку “порше”.