Не тороплюсь, следя за тем чтобы у него ноги не запутались, потому что тротуар имеет наклон.

— Вон мусолка, — тычет пальцем в пространство.

— Вижу… — бросаю в урну злосчастный стакан и предупреждаю. — Больше ничего не поднимай.

— Мусол нужно поднимать… — шум проносящихся по улице машин глушит его лепет, но я все равно улавливаю основную мысль. — За планетой нужно ухаживать… и мусол выкидывать. Наш голот станет красивым…

— Угу… правильно… — бормочу, подводя его к дверям цветочного магазина.

Я даже не уверен в том, кто вложил в его голову эту концепцию. Вариантов много. Начиная от его матери, заканчивая его прадедом и прабабкой. Есть еще крестная, Алёна Баркова. На его крестного это мало похоже, Стас вряд ли увлекается экологией.

Открыв дверь, пропускаю сына вперед.

На нем красная бейсболка с логотипом завода “Пегас”. Анька сделала для него на заказ, и я оценил этот стеб.

В цветочном воздух сильно охлажден кондиционерами. Сняв солнечные очки, кладу их в нагрудный карман “гавайской” рубашки и прошу сотрудника за кассой принести мой заказ.

Данила крутится рядом. Обхватив руками мое бедро, повисает на нем.

Четыре года назад, когда он родился, был размером с мой бицепс. Еще до его рождения, примерно тогда, когда Анин живот стал гигантским, я понимал, что наш пацан не может быть больше трех с половиной-четырех килограмм, но блять… истинное положение дел меня потрясло. В первую неделю я боялся брать его на руки. Он постоянно орал, и мы с Анькой не знали, с какой стороны к нему подступиться.

Чумовое было время. Благо рядом была бабуля.

— Кирилл?

Обернувшись, вижу перед собой знакомые женские черты. Мне требуется пара секунд, чтобы синхронизировать мозг и зрение.

— Привет, — отвечаю Тане с легкой улыбкой.

Я немного затормозил, потому что она сменила цвет волос на какой-то неопределенный, но довольно стильный. На ней однотонный сарафан на тонких бретельках и босоножки на каблуке.

Не знаю насчет собственной узнаваемости, но я прибавил килограмм пять мышечной массы, которая сдуется, как только перестану тягать “железо” в спортзале.

— Ого… — смотрит в мое лицо. — Сколько лет…

Ее глаза блуждают по моему телу, падают на мою правую руку, опускаются вниз на моего сына. Задерживаются там, пока вежливо интересуюсь:

— Как дела?