Данила разносит нашу гостиную.

Сначала строит шалаш из подушек, потом потрошит ящик для кастрюль на кухне, которая совмещена с гостиной.

Отключаю кондиционер, боясь, что его продует.

Бардак вокруг меня множится, как снежный ком.

Когда солнце начинает клониться к закату, мой пацан залезает на диван и хнычет:

— Когда мама придет?

Перевернув руку, смотрю на часы.

Я нафиг без понятия, когда она придет. На часах половина девятого вечера.

Мы успели приготовить на гриле бургеры и съесть их.

И ему уже пора спать.

— Утром, — округляю для него информацию.

— А где она? — капризничает он.

— Пьет, — отвечаю честно.

— Воду? — уточняет.

— Ага, — не вдаюсь в подробности.

Протянув руку, обхватываю крошечную лодыжку и тяну его к себе. Под звонкие писки пересчитываю ему парочку ребер, и он заряжает мне пяткой в плечо. Понимаю, что игры пора сворачивать, и делаю попытку готовится ко сну. Она безуспешная.

Я знаю, что когда дело касается воспитания сына, у вибратора яйца больше, чем у меня.

Я с трудом на него ору, и только в крайних случаях. Может поэтому на мой ор он реагирует мгновенно. И когда я чуть повышаю голос, веля ему закругляться, он понуро выпускает из рук свою игрушку и послушно идет в свою комнату.

Присев на пол рядом с его кроватью, кладу локти на согнутые колени, пока Данила тихо сопит в полумраке.