– Батя дома?

– А вас не приглашали? – молоденький парень вмиг поднял взгляд, внимательно осматривая Пашку в странной подростковой шапке и меня, до сих пор белого от вынужденного СПА в сугробе. – Сергей Анатольевич, извиняюсь, не признал. Да, все дома.

Но дальше двух шагов мы не прошли, не сговариваясь остановились, потому что сквозь закрытую дверь было слышно какое-то странное шипение. Звук был пугающим и совершенно непонятным, мы замерли, безмолвно переглядываясь на пороге.

– Шипят?

– Они уже давно шипят, – откликнулся охранник. Парнишка медленно отвел глаза от камер, снова окинул нас внимательным взглядом и, пожав плечами, не обнаружив ничего подозрительного, вернулся к обязанностям. – Сначала напрягало, а потом привыкли.

Ну, просто стоять тут смысла не было, поэтому Пашка первым толкнул дверь.

По широкому холлу носились Маришка с охапкой платьев, Янка с корзиной пелёнок и прочей чепухи непременно розового цвета, пара официантов, накрывающих стол для праздничного обеда, а в завершении Машка, пытающаяся поймать своих дочерей, пока те не наделали много шума, прекрасно понимая, что это неизбежно. Ната и Катя убегали от матери, на ходу стаскивая с себя белоснежные атласные бантики, сдерживающие по-детски непослушные белокурые локоны.

Кстати, шипением оказались обрывки фраз, которыми тихо обменивались шуршащие по дому, когда сталкивались в круглом холле, откуда подобно солнечным лучам расходились двери в зал, кухню, столовую, многочисленные санузлы, гардеробные и небольшие коридоры, ведущие в разные крылья просторного дома, а так же широкая витиеватая деревянная лестница на второй этаж. Все говорили шёпотом, если это можно так назвать. По первому этажу звонко распространялось змеиное шипение, вперемешку с глухими звуками топота. Вдруг дальняя дверь открылась и все смолкло. Олег высунул голову, сжал губы, завершив свой немой монолог грозной демонстрацией кулака, а после снова запер дверь.

– Там, кажется, был его кабинет? – не желая выделяться, прошептал я.

– Кажется, да.

– А теперь детская?

– И, кажется, не единственная в этом доме… – Бояра был в не меньшем шоке, чем я. Ошарашенно крутил головой, пытаясь понять, что произошло. Пропустив пару «собраний», он не мог узнать светлый интерьер, с по-мужски резкими линиями, четкостью цвета и блеском отполированных поверхностей. Пашка повел носом и чихнул, потому что теперь, вместо терпкого и довольно резкого парфюма, густого аромата табака и почти не исчезающего тонкого запаха свежезаваренного кофе, вдохнул абсолютно сладкий воздух, с примесью чистоты.