Олег стал круги наворачивать, пытаясь разговорить хмурого друга, он и похлопывал того по плечу, и внимательно заглядывал в глаза, и даже принюхивался, в страхе уловить подозрительный запах. Кружил вокруг, подобно хищнику, изучающему свою будущую жертву. Болтал, пытаясь обезоружить, сверлил взглядом, пытаясь определить, когда попадёт в цель. В общем, вел себя довольно терпеливо, дружелюбно, но при этом не менее странно.

– Ильюша, с тобой все хорошо? – Янка улыбнулась, наблюдая за нервозным поведением мужа. – Ты не обращай на Олега внимания, просто… Черт! Я ни разу не видела тебя в обычных носках. Ты точно не заболел?

– Ты права, Кролик, я заболел. Очень заболел. Я ж в том месяце побывал в Танзании, а там такой страшный вирус ходит. Думаешь, чего я в те выходные не приехал на ужин? А симптомы этой страшной болезни проявляются исключительно в изменении цветовой гаммы хлопка на ногах сорок шестого размера. К сожалению, ноги меньшего размера вирус с пренебрежением проходит мимо. Скала, у тебя какой? Сорок пятый? Тогда может быть обратный эффект, к вечеру они станут красными или желтыми, под цвет твоих кошачьих глаз, – Илья немного оскалился, затем растер лицо докрасна, выдохнул и абсолютно по-хозяйски включил кофемашину. – А если честно, то просто перешёл на эпатажное нижнее белье. Скучно стало. Устроить демонстрацию?

– Сделаем вид, что мы поверили, – Олег покрутил между пальцев сигарету, затем поднёс её к носу, втянул пряный, чуть кисловатый аромат и закрыл глаза. – И так нервы ни к черту, а ещё ты тут со своими носками.

Я прислонился к простенку, отделявшему кухню от столовой. Картина семейной идиллии умиляла. В душе разливалось тепло, а улыбка непрекращающимся спазмом бесила раскрасневшегося Олега. Он бросал в меня гневные взгляды, будто это я надел сегодня эпатажные носки, затем снова возвращал искрящийся взгляд к другу, пытаясь понять, что упустил. Сосредоточенно думал, явив нам прошлого Олега: совершенно сконцентрированного, собранного и серьезного. Все было нормально, пока не напоролся на лоснящееся лицо Пашки.

– Черт, да что с вами? Решили в могилу меня свести? Ты же никогда не бреешься? И бритых презираешь, кажется… Правда, я уже ни в чем не уверен!

– Отвали, – Пашка немного смутился, а потом забрал у Мартынова чашку кофе. – Здесь кормят по утрам? Или надо было сытыми приезжать?

– Кормят, Паш, конечно, кормят, – рассмеялась Яна, легко похлопав того по руке. – И не только кормят. Еще любят, понимают и не кричат, да Милый?

Яна видела, что муж в полной растерянности. Он и так сложно переживал перемены, находился не в своей тарелке весь месяц, выворачивал эмоции, чувства, оголяя то, что похоронил много лет назад. А тут ещё Пашка, Мара и его носки нелепые… Подошла к мужу, встала на цыпочки и прильнула всем телом, пробираясь под пиджак руками.