Оксана бросилась в мою сторону, но уже через мгновение мужская рука схватила её за волосы, намотав длинные пряди на кулак, а из-за машины показался ствол с накрученным глушителем.

Она рыдала и качала головой, чтобы я не смел подходить к ней, билась раненой птице, принося себе только больше боли. Растирала рукой снег, кровь и грязь по лицу, продолжая мотать головой в немом запрете. Какой к чёртовой бабушке запрет? Выбросил сигарету и, наплевав на присутствующих, медленно направился в её сторону, попутно доставая из-за спины ствол.

Мужская фигура выросла из своего укрытия. Смотрел прямо на меня, медленно упираясь пистолетом ей в висок. Этот жест сработал резче, чем ручник. Я замер, наблюдая, как этот ублюдок, не спеша подносит указательный палец ко рту, скрытому за широким шарфом. Он угрожал. Этот ублюдок мне угрожал! Душа рвалась к ней, а мозг отказывался давать сигнал ногам, чтобы вынести мозг этому мистеру Х, рука сжимала приклад ствола, ощущая как металл нагрелся. Не отрывал глаз от заплаканного и изуродованного лица женщины, что заставляло мое сердце разрываться. Прикидывал, какова вероятность, что я успею? Или кто-нибудь успеет? Но слышал, как за нашими спинами продолжали смеяться дети, отвлекая табун охраны и внимание присутствующих. Оставался лишь Олег… Но на кону стояло многое, его дочь и жена стоили каждого. Эту цену придется платить только мне…

Хотелось заорать, знал, что успею выхватить ствол и всадить ему пулю в лоб, но ещё прекрасней осознавал, что моей Кошки не станет ещё раньше… намного раньше. Он определенно станет безвольным мешком костей с растекающимся пятном крови на белом снегу, но и Оксана ляжет рядом. Цена… У всего есть цена.

Если бы не собственная слабость, пустившая чувства ядом по крови, давно бы перестал стоять истуканом, изрешетив тело того придурка вентиляционными отверстиями, но там была моя девочка! Моя Кошка, та, что таяла в моих руках подобно фисташковому мороженому, расплываясь от тепла, она оставляла сладость и неповторимый аромат на руках.

В груди все сжалось. Слез не было. Не помнил, когда ревел в последний раз, а так хотелось. Не моргал, боясь пропустить хоть что-то. Малейшую деталь. Шептал губами «Найду! Слышишь? Я найду тебя!», беспомощно наблюдая, как ее издевательски тащат прямо по снегу, забивая серые комья в кроссовки, кожаные легинсы. Она поняла меня, отчего заревела ещё сильнее, стараясь затормозить своего мучителя, впиваясь длинными пальцами в асфальт, соскабливая слой наледи ногтями. Ревела и шептала – «Прости!»

– Машина Наскалова, – она вздрогнула, словно вспомнила о чём-то и стала повторять, отчего запекшаяся кровь вновь засочилась по подбородку. – Машина!