— Кстати, как там Андрюша?
Вопрос Даши стал палочкой-выручалочкой. Я начала приподыматься, так что кончик носа парня плавно погрузился в мой, и он резко отпрянул, будто бы обжегшись. Я сделала это намеренно, откинув стыд и свою брезгливость по отношению к призракам в сторону. Чем шире пропасть проведу между нами, тем лучше, ему не стоит забывать, что он неосязаем и нереален.
— Кузьмин предложил встретиться завтра вечером в кафе. Устроился на подработку по выходным в типографию к знакомому, поэтому сегодня присоединиться не смог.
— Значит, позвал на свидание?! — Радостно воскликнула подруга.
— Ты и правда думаешь с ним замутить? — Арт облокотился о диван локтем и уместил щеку в ладони, скептически выгнув бровь и сканируя меня взглядом.
— Ты что-то имеешь против? — Резко переменила тон Даша.
— А ты нет? Он целый год посвятил милой переписке с Ликой, то ли дружеской, то ли флирт. Какой парень в девятнадцать лет так делает? Уверен, что находил кого-то на стороне для удовлетворения своих мужских потребностей. И сейчас ищет того, кто согреет ему постель на пару-тройку ночей.
— Фууу! — Даша тут же схватила декоративную подушку с дивана и запустила в друга. — Ты отвратительный!
— При чем тут я?!
В который раз диалог этих двоих начал превращаться в поле боле, только вместо копий и стрел летели острые слова и фразы. Кажется, они совсем забыли про меня, увлекшись друг другом. Я к этому привыкла, улыбнулась. Но в словах Артема все же была ложка правды, она же дегтя. Андрей относился к той категории парней, которых не обходит женское внимание, и он об этом прекрасно знает.
— А кто сказал, что мне с ним нужны отношения? — Наконец подала голос я, прерывая перебранку друзей, к которой уже не прислушивалась. — Обычный секс меня тоже устроит.
Даша была готова перекреститься, а Арт засмеялся во весь голос. Даже призрак, что завис на другом конце дивана сейчас, усмехнулся в кулак. Конечно, я сама не верила произнесенным словам, но реакция окружающих была уж больно бурной, так что меня она невольно задела за живое.
— Ага, пошути получше. — Фыркнула подруга.
— Лик, вообще-то мы твои лучшие друзья с пятого класса и знаем, что ты поцеловалась в первый раз на выпускной, и то из-за того что перебрала шампанского. И при условии, что парней в радиусе метра вокруг тебя не крутилось, не говори, что девственности ты лишилась со святым духом.
Я подавилась слюной и резко закашлялась. Очень неуместная шутка в моем случае, Быков.
3
3
Я закрыла дверь за друзьями и прислонилась лбом к стене. С их уходом стало слишком тихо. И мне бы порадоваться воцарившему покою, но накатило тяжелое вязкое как болото одиночество. Обычно от этого чувства спасает работа, но сегодня отчаянно не хотелось портить идеальный выходной. Разработка визиток для двух генеральных директоров маленьких частных компаний могла подождать, сроки еще не поджимали.
Я прошлась вдоль стеллажа, полки которого были забиты книгами. Что-то из современной фантастики, зарубежное фэнтези, антиутопии, но в основном классические произведения и нон-фикшн. Попадались очень старенькие фолианты, которые обычно встречаются в антикварных магазинах. Наверное где-то половину шкафа занимали книги по медицине, справочники, тематические журналы.
Я помнила про табу не влезать в шкуру призраков, не задаваться вопросами об их прежних жизнях, но невольно все же поставила галочку, соединила А и Б. Дух этой квартиры был или из семьи медиков, или сам учился на врача. А от того, что из жизни уходят те, кто хотел спасать их, становится совсем паршиво.
Остановилась возле русской классики, кончиками пальцев провела по корешкам. Призрак замер рядом, уставившись на полки перед нами. Он был погружен в печаль. Коллекцию в библиотеку парень собирал долго, или же получил по наследству. Но в любом случае я понимала его чувства сейчас, невозможность протянуть руку и ощутить приятные переплеты. Взгляд упал на потрепанный томик с рассказами Чехова, в школьные годы Антон Павлович был одним из моих любимых писателей. Не мешкая, я аккуратно поддела книгу и потянула на себя.
— Не трогай мои вещи. — Прошипел голос над ухом.
Ей Богу, в этот момент мне отчетливо показалось, что дыхание парня опалило кожу. Этого не могло быть по-настоящему, но воображение слишком зло шутило со мной. Игнорируя его, я уверенно сжала книгу в руке и пошла в спальню, выключив везде верхний свет, но оставила гореть напольный торшер, который приобрела недавно на распродаже. Комната погрузилась в полумрак, сохраняя приятное теплое свечение над одной половинкой кровати. Сюда я и улеглась, плюхнувшись на живот и опираясь на локти. Книга с пожелтевшими страницами в моих руках пахла старой бумагой, древесиной и сладковатым миндалем. Это не тот привычный аромат типографской краски и чернил, что вдыхаешь от только отпечатанной. Он пленил иначе, перенося с помощью фантазии в стены академических библиотек с дубовыми массивными полками.
Я распахнула книгу, мой взгляд тут же упал на написанные от руки слова на форзаце. «Кирилл, помни, счастлив тот, кто не замечает, лето теперь или зима1. Оставайся всегда верен себе и своим желаниям. Знаю, что у тебя все получится. Твоя бабушка, Л. А.». Почерк был изящным, каллиграфическим, с самобытной завитушкой в букве К. От этого имя
Силуэт его промелькнул в свете лампы. Он сел на пол и навис над книгой, заглядывая внутрь. Оставил между нами расстояние, но казалось, что все равно находился слишком близко. Украдкой я посмотрела на него исподлобья. Лицо призрака исказила гримаса боли, когда он дочитал пожелание своей бабушки, написанное синими чернилами. Прикусил нижнюю губу и прикрыл веки, нахмурив лоб. Где-то в подреберье у меня неприятно кольнуло.
— Эта книга очень много значит для меня. — Я впервые слышала его шепот, тихий, но переполненный чувствами. — Моя бабушка была хирургом, жизнь изрядно ее помотала по многим горячим точкам. Она рассказывала, что этот томик Чехова всегда хранился у нее во внутреннем кармане возле сердца. Видимо, когда ей было грустно или одиноко, она выбирала один из юмористических рассказов и поднимала себе настроение. Когда я сказал, что поступил в медицинский колледж, после которого пойду в университет, бабушка отдала мне его. А в следующую ее поездку в машину скорой помощи попал снаряд. Я тогда подумал, что она отдала мне свой талисман, и возненавидел себя. Ни разу так и не открыл эту книгу.
В уголках моих глаз стала собираться влага, рука слегка проскользнула к его ладони, находящейся совсем близко. Захотелось утешить парня. Но сознание очнулось, и будто током меня прошибла судорога.
— Все бы отдал за то, чтобы вновь почитать…
Кирилл резко поднялся с пола и отошел к окну. Его силуэт растворился во мраке комнаты. Но я знала, что он здесь. Присутствие ощущалось не физически, где-то внутри меня будто бы был вшит необычный датчик, который указывал на это. Наверное, похожее возникает в матерях, которые теряют своих детей из виду, но чувствуют их.
Я начала читать вслух. Медленно, неспешно, пытаясь придать голосу подходящую интонацию. Почему вдруг решилась на это? Жалость? Сострадание? Одолжение? Мне просто показалось, что так будет правильно. Перед глазами возникло лицо пожилой женщины в белом халате, которая подарила внуку самое дорогое — память о себе и слова, которые он пронесет сквозь свою жизнь. Жаль только, что короткую.
Дочитав до конца, я закрыла книгу с улыбкой. Был соблазн оставить ее на тумбочке, но не имела на это право. У этого томика было свое место, история и значимость, и я не планировала больше к нему притрагиваться. Отнесла обратно к стеллажу. Намереваясь поставить на полку, не сразу заметила, что между страниц что-то лежало. Во мне взыграло любопытство, и я открыла книгу на нужной страничке. Клочок бумаги как перышко вспорхнул и завертелся в воздухе, после чего приземлился на пол у моих ног. Я наклонилась и подняла маленькую фотографию. На ней был мальчишка лет пяти с непослушными светло-пшеничными вихрами на голове, который примерял в уши стетоскоп и растянул губы в беззубой улыбке. Уголки фотографии были очень потрепаны, да и сама она уже видала виды, смятая и с заломами в нескольких местах. Она как и книга пережила немало приключений со своей хозяйкой. На меня снизошло озарение. Вот что на самом деле прижимала женщина к груди, что дарило ей утешение и помогало скрашивать одиночество вдали от дома.
…
Весь следующий день я провела, уткнувшись в планшет. Спина и шея затекли, а желудок начинал подавать признаки недовольства от того, что помимо батончика-мюсли на завтрак ничего не получил. Зато к четырем часам у меня были готовы логотипы и визитки, и я мысленно отплясывала чечетку от радости.
— Если ты умрешь от голода в моей квартире и станешь еще одним местным привидением, молю, избавь меня от постоянного присутствия в поле зрения.