Я прикусила нижнюю губу, сдерживая порыв рассмеяться. Кирилл парил по другую сторону от кухонного островка и наблюдал за мной, периодически обходя со спины и заглядывая в планшет. Он уже несколько раз жаловался, что урчание моего живота нервирует его и выводит из душевного равновесия. И дабы наконец успокоить это надоедливое привидение, я все же соскользнула с высокого стула и пошла в сторону холодильника. Пять минут и цезарь очутился на тарелке, а рядом стакан апельсинового сока.

— Батончик и салат за день. — Усмехнулся Кирилл, бросая взгляд на стол. Он скрестил руки на груди и качал головой. — По тебе как объекте исследования плачет диссертация на тему проблем в гастроэнтерологии и анорексии.

Вилка замерла на половине пути ко рту. К горлу подступила желчь. Слишком болезненная тема. С силой продолжила запихивать в себя салатные листья, но уже не испытывая удовлетворения.

После того как в детстве я всем пыталась доказать, что дед Женя продолжает присутствовать в детском садике, меня стали задирать, обзывать сумасшедшей, а потом просто игнорировать. Дети, которых я называла друзьями, стали относится ко мне как к пустому месту. Даже сотрудники детского сада изменили свое отношение, невольно поддерживая мой новый статус изгоя. В начальной школе жизнь не наладилась, так как ребята из группы уже разнесли «новости» о странной девочке. Физическое насилие, моральный буллинг продолжились с новой силой. Наверное, в таком возрасте неважно кого и за что, лишь бы найти козла отпущения и цель для насмешек. Зато во внеучебной жизни появлялось все больше новых призраков, которые наоборот проявляли излишнюю доброту. Позднее я догадаюсь, что во имя собственных целей — молили говорить с ними, не оставлять, помочь передать что-то близким, найти способ уйти. Детское сознание не выдерживало нагрузки, нервные срывы стали частыми спутниками. И я перестала есть. Мне диагностировали анорексию. Родители водили к психологам, психотерапевтам, неврологам и гомеопатам. И лишь к концу четвертого класса школы мама пересилила свой скептицизм и нашла объявление о женщине-экстрасенсе, которая согласилась помочь. Светлана Петровна отнюдь не выглядела как та, что ходит ночами по кладбищу за могильной землей или обвешивается бусами и костями в качестве оберегов. Обычная на вид сорокалетняя женщина со светлыми волосами и добрыми глазами, которая не пыталась обдурить родителей и развести на деньги. Она поверила мне и сделала так, чтобы я поверила ей. Для этого Светлана познакомила со своей дочерью, которая умерла в возрасте семи лет. А еще никогда не забуду ее фразу, брошенную моим матери и отцу: «Вы не обязаны верить во сверхъестественное, но должны верить своей дочери». Именно после беседы со Светланой родители приняли решение о переезде из города в поселок поменьше и новом начале. Дари и Арт до сих пор вспоминают, что я зашла в класс как скелет, обтянутый кожей. Благодаря их поддержке ко мне вернулся аппетит, вес стабилизировался, но осталась склонность питаться немного и только тем, что было нужно организму в конкретный момент времени. Для меня стало важным лишь то, что вернулся вкус к жизни.

Телефон завибрировал на столе, и я включила громкую связь. Стоило вспомнить о подруге, как она тут как тут.

— Привет, Лик. — Голос Дари прорезал тишину квартиры. — Как дела?

— Привет. Обедаю.

— Уже время полдника! Ты опять заработалась? — Подруга знала меня как облупленную. — Много не налегай теперь. Не забыла про свидание в шесть?

Я подняла глаза в потолок и протяжно выдохнула.

— Пока еще это дружеская встреча.

— Ключевым является слово пока. — Она звонко рассмеялась.

— Лучше расскажи как твои дела?

— У меня еще две пары. Знаешь, поступая на филолога я думала, что буду много читать всякой разнообразной литературы для анализа и кайфовать от этого. Но вместо этого иду на лингвистическую русистику, а потом на латинский язык, и все больше впадаю в уныние. Начинаю завидовать тебе с заочным обучением.

— Отставить. — Я перебила подругу, зная, что на самом деле она любит и свою специальность, и все дисциплины, что преподают, но порой у нее случается выгорание. — Съешь побольше шоколадок. Я уверена, что твое уныние исчезнет.

Шоколад в любом своем проявление, по мнении Витебской, был панацеей от всего. Даже простужаясь, девушка готовила себе кружку горячей тягучей сладости вместо бульона.

— Оно исчезнет, если ты пришлешь мне фотографию и покажешь, в чем пойдешь на «дружескую встречу».

— Ты сейчас сделала в воздухе кавычки на фразе о встрече, угадала?

Мы обе засмеялись.

— Ладно, я правда побегу в буфет, чтобы перекусить. Идея с шоколадными батончиками пришлась мне по душе. Но про фото не шутила. Выбери что-то посексуальнее, окей?

— Окей.

Связь оборвалась, я отнесла вымыть тарелку и направилась в спальню прямиком к шкафу. Распахнула дверцы и уставилась на полки и вешалки. Сколько себя помню большую часть моего гардероба составляли джинсы, футболки и толстовки. Удобство всегда ставилось выше в приоритете, чем красота. Комфорт и практичность как девиз по жизни. Но все же пару платьев в закромах как у любой другой девушки завалялось. Я выудила одно вязаное цвета бордо, которое село бы точно по фигуре, облегая где нужно и открывая зону декольте, и другое — свободного кроя из муслина цвета морской волны с длинным рукавом и бежевым воротничком, но едва доходящее до колен. Я уложила их на кровать и неуверенно переводила взгляд с первого платья на второе и обратно. Сдержанная сексуальность или романтический образ? Даша точно была бы за бордо.

— Второе. — Голос призрака донесся откуда-то со спины, и по моему телу пробежали мурашки. — Оно не так сильно подчеркивает фигуру, заставит его включить фантазию и захотеть узнать, что скрывается под тканью. Да и ноги у тебя красивые, грех прятать.

Это надоедливое привидение записалось в стилисты?! Естественно, проигнорировала. Но в голове продолжали звучать его слова, которые вполне сошли бы за комплимент. Мне стало интересно, была ли девушка, которой он так же давал советы и которую вгонял в краску? Невольно я перевела взгляд на коробки у стены, словно там мог крыться ответ на этот вопрос. Любопытство как осадок на дне бутылки всколыхнулось. Хотя я не должна интересоваться жизнью бывшего хозяина квартиры. И не должна хотеть узнавать его.

Мерцающий облик проплыл мимо и остановился прямо напротив коробок, точно в том месте, куда упирался мой взгляд. Не удивительно. Трудно было не заметить, куда я пялюсь уже несколько минут прямо как заводная кукла с истекшим сроком. Кирилл не казался взбешенным, разгневанным или печальным. Он просто окинул взглядом свою жизнь, собранную и упакованную в картон. Парень смирился со своей смертью. Почему же тогда все еще здесь? Что держит? Как он будучи столь молодым погиб? Список вопросов пополнялся. Интерес узнать что-то о личной жизни бывшего жильца перерос в размышления о его судьбе. Мне никогда не было дела до этих душ. И вот я переживаю из-за участи этого бедолаги.

— О чем же ты задумалась, глядя на коробки? — Спросил призрак, оборачиваясь на меня.

Я резко отвела взгляд, его слова сработали как кнопка детонатора. Кирилл подплыл ближе, стал обходить меня по кругу, как экспонат в музее. Волнение усмирялось с трудом, хотелось задержать дыхание и заглянуть в голубые глаза. Не зря говорят, что они — зеркало души, его была как на ладони, вот же зависла на расстоянии вытянутой руки, но увы оставалась мне неведома.

— Платья нужно примерить. — Я непринужденно прошла мимо призрака в сторону кровати, хотя с радостью бы побежала со всех ног в противоположную от него сторону. Колени уперлись в жесткое основание. Нужна была точка опоры, нервы шалили, а чувства скакали в раздрае.

Потянулась за краем домашней футболки, но заколебалась. Это был первый раз, когда присутствие призрака смущало. Еще какое-то время назад я могла беззастенчиво расхаживать топлес или справлять нужду с открытой дверью, зная, что стены все равно не остановят бестелесных. Но сближение с этим умершим парнем и то, что его компания перестала тяготить, сделало меня робкой. В этой квартире я становилась не похожей на привычную себя.

Скосила глаза в сторону своего отражения в зеркале, стоявшего у противоположной стены. Тоже новоприобретенная мною деталь интерьера. Никогда не считала себя красоткой, но при этом не страдала закомплексованностью. Я была обычной среднестатистической девушкой невысокого роста со стандартным размером одежды. Арт всегда подтрунивал, что набери я пару-тройку килограмм, то стану наконец похожа на соблазнительную девушку-персик с округлыми формами. Такие были в его вкусе, если брать во внимание тайную влюбленность в Дари. Но какой я выгляжу в глазах других? А именно тех, кто может парить в сторонке и беззастенчиво наблюдать, не боясь быть на этом пойманными?

Я стиснула зубы и стащила наконец этот чертов кусок ткани, оставшись обнаженной по пояс. Посмотрела вбок из-за плеча, но уткнулась взглядом в спину. Призрак тактично отвернулся и парил чуть ли не влипнув лицом в стену. Это показалось мне милым. Напряжение вмиг рассеялось, ему на смену пришло спокойствие. Кончики губ приподнялись в легкой улыбке. И я беззвучно прошептала «спасибо».