– Тогда почему у меня ощущение, что я уже выиграла, Маунтбеттен? – приподнимаю я бровь и сладко улыбаюсь.

– Черт! – Он качает головой и нервным движением взъерошивает волосы.

– Что такое?

– Твоя улыбка. – Он кладет ладонь мне на лицо и большим пальцем аккуратно ведет вдоль нижней губы. – Кажется, ублюдок Шнайдер был прав. Я впервые ее вижу.

– Это всего лишь улыбка.

– Тогда почему у меня ощущение, что ты подарила мне нечто очень ценное?

Может, я и правда поспешила праздновать победу… От искренности его слов болезненно колет в районе ребер.

– Я не хочу говорить, – опускаю руки на его твердые плечи.

– Чего же ты хочешь?

– Нежности… – шепчу я и чувствую, как он обнимает меня за талию.

– Нет. – Он притягивает меня ближе.

Я чувствую горячее дыхание на шее.

– Ты хочешь, чтобы я стоял перед тобой на коленях.

Сглатываю нервный ком.

Уильям оттягивает ворот моей рубашки и прижимается губами к ключице:

– Власть пьянит, не правда ли?

Я обмякаю в его сильных руках, полностью растворяюсь в новых, неизведанных мною ранее ощущениях. Его губы продолжают исследовать мое тело. Он постепенно расстегивает пуговицу за пуговицей, продолжая меня целовать. Его горячее дыхание сквозь тонкое кружево моего нижнего белья вызывает странный трепет. Соски мгновенно твердеют.

– Сейчас власть у меня. И тебе это нравится. – Его глаза сверкают нахальным блеском и пристально следят за моей реакцией. Указательным пальцем он тянет вниз кружевную ткань, и его горячие губы опускаются на мою покрытую мурашками кожу.

– Это так… так… – запинаюсь я, хватая ртом воздух. – Вот, значит, как… это ощущается, – срывается с губ.

Маунтбеттен отстраняется и внимательно меня изучает.