И чем больше я наблюдал за ней, тем сильнее становился поток. Вскоре он уже крутился вокруг пальцев моих ног. Затем вокруг лодыжек. Потом вокруг коленей. Как только я оказался в нем по пояс, поток увлек меня за собой.

Это длилось всего секунду и целую жизнь. Вода вокруг меня была чиста и прозрачна. Я зачерпнул пригоршню и поднес к губам. Она была сладкой, чистой и холодной. Возможно, мое тело находилось в зале суда, но сердце – в океане. Я нырнул и с головой ушел под воду.

Я задержал дыхание, бросился в воду и, делая длинные сильные гребки, поплыл. Когда же я вынырнул на поверхность и набрал полные легкие воздуха, все грязные, кровавые следы, которые я так долго носил на себе, начали смываться. То, что когда-то было твердым, стало мягким. То, что было грязным, стало чистым. Я сделал еще один вдох и снова нырнул, уходя на глубину. Туда, где вода была прохладнее. Я делал это долго. Даже не знаю, как долго. Точно знаю лишь одно: вода омывала меня. Она поднималась снизу. Она падала сверху.

Шторм моей жизни закончился.

Пришел дождь.

Глава 45

Глава 45

Я открыл глаза, и передо мной предстал белый мир. Все было белым.

В том числе и женщина у изножья моей кровати.

– Вы ангел? – спросил я.

Она рассмеялась самым красивым смехом. Ее смех отлетел от стен и окутал меня, словно мягкое одеяло.

Я подумал про себя: если она смеется, значит, я не в аду, потому что вряд ли в аду есть смех. В смысле, разве в аду людям есть над чем смеяться?

Моя грудь не болела, и поэтому я спросил:

– Это Небеса? – Прежде чем она успела что-то ответить, я добавил: – Знай вы все мои «подвиги», вы ни за что не пустили бы меня сюда.

Она вновь рассмеялась. Вот тогда я точно понял, что я не в аду. Я попытался оглянуться по сторонам, но мир, в котором я проснулся, был таким ярким и светлым, что мне было больно смотреть в него. Я заморгал, чтобы сфокусировать зрение, но и это не помогло. Я проснулся, глядя на солнце. Над моим левым плечом от твердого пола отлетело эхо чьих-то быстрых шагов.

Надо мной склонилось чье-то лицо. Затем еще ниже, и я почувствовал, как ее щеки и губы прижались к моей щеке. Я уловил ее запах. Меня обнимала Элли.

Небеса впустили меня.

Мой взгляд понемногу обрел четкость. Между тем медицинский персонал забросал меня вопросами, принялся толкать и тормошить. Мне же хотелось одного: поговорить с Элли. В комнате, в которой я находился, было шесть человек, и каждый из них делал не менее десяти разных дел. Я вытянул руку.

– Погодите. Остановитесь.

Как ни странно, все так и сделали. И тут вошел какой-то мужчина. Седые волосы. Белый халат. На шее стетоскоп.

– Кроме меня, кто здесь главный? – спросил я.

Мужчина поднял руку.

– Наверное, я.

– Где я?

– В «Окружном мемориальном», – ответил он.

– Что это?

– Госпиталь.

– А кто вы?

– Я один из ваших врачей.

– Один?

– У вас их около восьми.

– Как я сюда попал?

Похоже, эта игра ему нравилась. Он давал мне короткие, отрывистые ответы, надеясь, что я стану ему подыгрывать.

– На «Скорой помощи».

– Когда?

Он взглянул на мою историю болезни.

– Шестнадцать дней назад.

Слово «шестнадцать» дошло до моего сознания не сразу.

– И что я делал?

– Вы спали.

– Что вы делали со мной?

– Вы были в коме.

– Почему вы меня не разбудили?

Он улыбнулся.

– Мы пытались.

– Что случилось?

Он говорил медленно.

– Кардиомиопатия такоцубо – медленно и четко проговорил он.

Я нахмурился.

– А теперь по-английски, если можно.

– Она также известна как синдром «разбитого сердца». Случается почти исключительно у женщин, что делает ваш случай тем более интересным. Вы – этакая аномалия.

Я откинул голову на подушку.

– Можно сказать и так.

Моя голова все еще была слегка в тумане, и фрагменты головоломки вставали на место не так быстро и аккуратно, как хотелось бы. Элли держала мою руку в своих руках.

– Что было последним, что ты запомнил? – спросила она.

Я отмахнул от себя туман.

– Бобби в зале суда.

– Когда он заканчивал свою речь, у тебя случился сердечный приступ. Или что-то в этом роде. Ты умер на полу в зале суда. Эти люди вернули тебя к жизни.

Знание и тяжкое бремя мира, в котором я жил, тотчас вернулись ко мне. Вместе с моим непредумышленным убийством и предстоящим приговором. Я повернулся к Элли.

– Сколько мне дали?

Она покачала головой.

– Пока не известно. Судья Вертер не объявлял приговор. Теперь, когда ты очнулся…

Я обшарил взглядом комнату.

– Где Бобби?

Врач отступил примерно на два фута влево. Бобби сидел в кресле. Небритый. Рядом с ним подушка.

Я поднял голову.

– Эй, братишка!

Он кивнул. Улыбнулся. Я мог точно сказать, что он устал.

– Привет!

Ко мне тотчас вернулась память о его сделанном в прямом эфире признании.

– С тобой все в порядке?

И снова кивок.

– Да, все в порядке.

– Полагаю, теперь ты популярен.

Он кисло улыбнулся.

– В некотором роде.

– Народ жаждет увидеть твою голову на блюде?

– Да, доброты им не занимать.

– Тебя не выгнали с работы?

– Пока нет. Зато вызвали давать показания перед комитетом. Большинство считает, что я должен уйти в отставку, а губернатор – назначить мне замену.

Я помахал рукой, указывая на комнату, на всех людей, смотревших на меня и на окружающие меня приборы.

– Это ты постарался?

– Да, он, – подтвердила Элли.

Я посмотрел на доктора.

– И что теперь?

Тот пожал плечами.

– Пока вы спали, мы через ногу запустили в ваше сердце мини-камеру. Я надеялся вставить несколько стентов. Но, присмотревшись внимательнее, не стал этого делать. Я не могу это объяснить, но сердце у вас довольно сильное. Учитывая, сколько времени вы провели без сознания в зале суда, мы не знали, какие повреждения мог получить ваш головной мозг. Основываясь на данных последних пяти минут, я бы сказал, что никаких. – Он похлопал меня по плечу. – С возвращением. – Затем он вытащил из нагрудного кармана рубашки небольшой запечатанный полиэтиленовый пакетик и положил на прикроватный столик со мной рядом. – Мы нашли это в вашем желудке.

Я посмотрел на расплющенную пулю.

– Но у меня такое чувство, будто вы знали, что там было.

– Верно, знал.

Элли наклонилась ниже и посмотрела на пулю, а потом на меня.

Доктор засмеялся.

– Вам повезло, что она медная. Свинец давно бы проел в вас дыру.

Элли подняла пакетик и присмотрелась.

– Это когда ты нес отца Сюзи?

В области желудка появилась и тотчас исчезла вспышка жгучего жара.

– Да.

– Мы наткнулись на нее случайно, – продолжил врач, – пытаясь вас оживить. Она появилась на снимках. – Он скрестил на груди руки. – Почему вы ничего не предпринимали по этому поводу?

Я открыл пакетик и положил гладкую пулю на ладонь. Годы, проведенные у меня в желудке, отполировали ее зазубренные края.