– Глупости.
– Ты мне не веришь? – Кейти пожала плечами. Слова полетели с ее языка, словно буквы алфавита: –
Она все еще говорила, когда я прервал ее:
– О’кей, о’кей. Ты права. Я потерялся примерно пятьдесят слов назад…
Я этого не сказал, но мне нравилось то, как слова соскальзывали с ее языка. То, как она их выговаривала. Звуки чужого языка проскакивали у меня мимо ушей до того, как я мог различить знакомое слово, но все вместе, то, как они текли единым потоком, сработало. Я не лингвист, но я прочитал в какой-то книге, что французский язык держит пальму первенства по красоте произнесенных слов.
На другой стороне улицы, прямо напротив кафе располагался книжный магазин. Судя по количеству входивших и выходивших посетителей, дела в магазине явно шли отлично. Книга Томаса «Снежная королева» красовалась на витрине: только что вышедший в свет перевод с никогда ранее не публиковавшимися фотографиями из личной коллекции автора. С увеличенного снимка на нас смотрела его самодовольная физиономия. Баннер над стопками книг гласил: «Бестселлер № 1». Кейти посмотрела на это, покачала головой и сказала:
– Она меня преследует. И в ней так мало правды.
– Ты читала эту книгу? – Этот факт удивил меня.
Ее взгляд упал на Триумфальную арку и на машины, двигавшиеся вокруг нее. Указательным пальцем правой руки она бездумно водила по шраму на левом запястье.
– Да, я ее читала. – Кейти кивнула, не глядя на книгу. – Он обошел все вечерние эфиры, заработал миллионы на авторских правах и на чем? На мне и на малом количестве правды, чтобы текст выглядел достоверно. – Она посмотрела на меня. – Ты хочешь знать правду? – Кейти не стала ждать моего ответа. – Правда такова: на первой сотне страниц он более двадцати семи раз откровенно солгал. И он знает, что это ложь, потому что спросил меня об этом, и я сказала ему, что это ложь. Во многих случаях я предоставляла ему доказательства того, что это ложь. – Кейти впечатала ладонь в стол. – Я показала ему, что черное, а что белое. – Она отмахнулась от мысли о нем, как прогнала бы собаку или голубя. – Его книга – это всего лишь компиляция сведений из таблоидов. – Она махнула рукой в сторону книжного магазина. – Просто удивительно, что люди читают такое дерьмо. – Кейти покачала головой. – Номер один! Какой человек, не потерявший рассудка, купит это? – Она снова качнула головой. – Кто-то говорил мне, когда я впервые попала в этот бизнес, что люди верят в прочитанное до тех пор, пока кто-нибудь не напечатает опровержение. Тогда они верят и тому, и другому. – Кейти дернула плечом, отбрасывая это. Движение ей удавалось великолепно. Вероятно, это приходит с практикой.
Я заплатил по счету, и мы пошли гулять. Я попытался отвлечь ее от книги.
– Он мне не нравится.
– Кто?
– Квикег.
На лице Кейти проступило недоумение.
– Кто?
– Томас.
Она улыбнулась.
– Отличное прозвище. Жаль, не я его придумала. – Снова пожав плечами, она сказала: –
– Без твоей помощи мне этого не понять.
– Старых обезьян гримасничать не учат.
Что бы я ни думал о Кейти Квин, когда впервые увидел ее, все это было ошибочным. Я сделал неверные выводы. И это еще слабо сказано. Последние несколько дней доказали это. То, что я узнал за последние несколько часов, говорило мне, что я даже не царапнул поверхность.
Наш путь вел нас мимо книжного магазина. Подойдя ближе, мы смогли рассмотреть ниже книг таблоид на пластиковой подставке. На обложке журнала была книга Томаса и не слишком удачное фото Кейти. Там же была цитата из неназванного источника: «Она была чудовищем. Любой, кто был с ней знаком, знал об этом».
Несколько минут Кейти молчала. Когда она заговорила, ее голос звучал тихо, а она сама смотрела сквозь стекло.
– Я даже не знаю этого человека. Откуда они знают, какая я?
Еще минута. Кивок. Руки скрещены на груди. Она повернулась, глядя на меня через темные очки. По правой щеке покатилась слеза. Вопреки мнению ее критиков, Кейти была человеком. Ее крепкая маска оказалась не толще бумаги.
– Но я все-таки чудовище. Просто другого рода, не такое, о котором он говорит в своей книге. – Она говорила как будто с собой. – Ричард Томас ничего не понял.
У нее была удивительная способность переходить от одной темы к другой. Кейти посмотрела на башню, подхватила меня под руку и сказала:
– Давай поднимемся наверх.
Глава 19
Глава 19
Мы купили билеты, поднялись в лифте наверх, а я восхищался способностью Кейти стряхивать с себя все то, что портило ей настроение. Вот она говорит о человеке, предавшем ее, и принимает это близко к сердцу, а вот уже любуется Эйфелевой башней. Мы вышли на втором этаже, потом сели в другой лифт и поднялись на самый верх. Когда мы вышли на площадку, к нам прижался ветер. Сначала нежно, потом сильный порыв, и ветер успокоился. Сена растянулась от одного края земли до другого. Вокруг нас лежал Париж, словно сияющий ландшафт, электрический солнечный свет проникал через дыры в ковре на полу земли, лучи прорывались через узкие отверстия там, где ткань износилась и стала тонкой.
– Красная точка вон там – это «Мулен Руж».
– Что это такое?
– Ты не видел фильм?
Я смотрел на нее, не понимая.
– А как насчет картин Тулуз-Лотрека?
– Леди, я живу на лодке.
Кейти изобразила несколько танцевальных движений, в которых участвовали бедра, и это было очень неплохо.
– Но ты же слышал песню «Леди Джем»?
– Леди кто?
Кейти нахмурилась.
– Милый, тебе надо иногда выползать из-под скалы. – Снова танцевальные па. Она тихонько запела: –
– Мне, вероятно, следует знать, что это значит, верно?
Кейти покачала головой, прижала палец к губам, как будто обдумывая.
– Если подумать хорошенько, то, пожалуй, нет.
Она коротко хмыкнула. Смеялась надо мной.
– Ты надо мной смеешься, так?
– Частенько, но тот факт, что ты этого не знаешь, выглядит мило, поэтому… – Она облокотилась на перила. – «Мулен Руж» означает «Красная мельница». Это парижское кабаре с мировой славой. Место рождения канкана. Они создали целое шоу. Там выступали многие знаменитости: Элла Фицджеральд, Лайза Миннелли…
– То, что ты танцевала, откуда ты знаешь эти па?
Смешок.
– Я за это заплатила… – Она обвела глазами город. – Как и за все остальное.
Пауза. Легкий порыв ветра.
– Это твой любимый город?
Кейти взвесила свой ответ:
– Близко, но все же нет.
– Какой же тогда?
Она указала на юго-запад:
– Вон там. Город под названием Ланже. До него несколько часов.
Вокруг нас было много людей. Они фотографировали. Молоденькая девушка встала возле перил рядом с Кейти и ждала вспышки. Ее подружка попятилась на несколько шагов, чтобы максимально захватить панораму Парижа за ее спиной. Всегда помнящая о том, что происходит вокруг нее, Кейти слегка повернулась ко мне, чтобы на ее лицо упала тень. Инкогнито. Она спросила:
– Ты уже бывал в Париже?
– Один раз. Очень давно.
– Бизнес? Работа?
Новый порыв ветра.
– Что-то в этом роде. Хотя мне нравилось то, чем я занимался, я не стал бы называть это «работой». – Я сменил тему: – Я не лингвист и не знаю ни слова по-французски, но твой французский очень хорош.
– Так и должно быть. – Ее глаза блуждали по ландшафту внизу. – Я всегда так скучала по дому, даже когда снималась, что приезжала сюда, пусть у меня были всего сутки, чтобы только услышать, как говорят люди, вдохнуть аромат выпечки, выпить кофе.
– Судя по всему, ты могла это использовать во многих фильмах?
– Когда я переехала в Штаты, я начала… – Кейти засмеялась, – в Майами.
– Почему в Майами? – прервал ее я.
– Самолет сел там по дороге в Канзас.
– Что могло заставить тебя отправиться из Парижа в Канзас?
– Джуди Гарленд.
– Я не понимаю…
– «Волшебник из Страны Оз». – Кейти пожала плечами. – Я почему-то думала, что мое будущее начнется в Канзасе. У Дороти все получилось. Почему не получится у меня?
– Почему же ты не миновала Майами?
Снова беззаботный смех, как будто воспоминания больше не причиняли ей боль.