– Чего тебе не хватает?

– Ты о чем?

– Есть что-нибудь такое в твоей жизни, что ты привык делать, но теперь не делаешь и тебе этого не хватает?

Это было легко, и мой ответ не открыл ей слишком многого.

– Я был причиной того, что люди улыбались. И этого мне не хватает.

Кейти встала, развернулась и пошла вверх по холму, к дому.

– Захвати рыбу. Ты приготовишь завтрак, – окликнул я ее.

Мы вернулись и обнаружили, что за время нашего отсутствия прислуга уже принесла на кухню свежие продукты. Кейти скользнула наверх, чтобы превратиться в Изабеллу. Потом она приготовила завтрак, странное сочетание жаренной в небольшом количестве масла рыбы, блинов со сливочным маслом и ликером «Гран-Марнье». Я предложил свою помощь, но она остановила меня, подняв ладонь.

– Вон.

Судя по всему, французы с трепетом относятся к своим кухням. Или, по крайней мере, оберегают их. Когда я напомнил Кейти, что мы пьем ликер в десять утра, она пожала плечами:

– Ослабь немного вожжи. Это Франция.

Так она реагировала практически на все с момента нашего приезда.

* * *

После завтрака я уселся в шезлонг рядом с кухней, и сочетание ночи без сна, углеводов, сливочного масла и «Гран-Марнье» обеспечило мне глубокий и фантастический сон. Потом какой-то звук разбудил меня. Я услышал гудение пылесоса где-то в глубине коридора, на улице женщина разговаривала с мужчиной. Я посмотрел на часы. 11:45. Я протер глаза. На часах все равно было 11:45. Я подошел к окну. Женщина была в возрасте, пожалуй, лет пятидесяти. Серебряные волосы собраны под заколку. Мятая соломенная шляпа. Рабочий комбинезон. Грязные руки. Спина слегка сгорблена. Хромота. Свежие цветы в горшках рядом с ней. Некоторые она уже посадила. Женщина опускалась на колени, копалась в земле, не боясь испачкать руки.

Когда я появился у окна, женщина-садовник прикрыла глаза от солнца, подмигнула мне, указала на кухню, потом раскрыла ладонь и показала мне все пять пальцев.

Я отправился в душ, бормоча себе под нос:

– Сколько разных женщин в этой женщине?

Я побрился, оделся и отправился в кухню, где меня уже ждал свежий кофе. Грета-садовница приветствовала меня там.

Она улыбнулась мне. Я покачал головой, схватил чашку с кофе и сел за стол. Кейти прошептала:

– Местные и остальная прислуга считают, что все это принадлежит богатой владелице фонда из Коннектикута. – Кейти пожала плечами. – Частично это правда. Я основала в Коннектикуте отделение компании «Перро и партнеры инк.». Если разобраться во всех технических подробностях, выяснится, что Изабелла Десуш является его единственной владелицей. Замок и другая недвижимость принадлежат компании. – Она улыбнулась. – «Перро» платит прислуге, которая работает полный рабочий день, поэтому при необходимости я «играю» различные роли. Но у меня есть два постоянных персонажа: дальняя родственница владелицы, живущая в парижской квартире, но которая любит сад и приезжает сюда время от времени, чтобы заняться садоводством, – улыбка и книксен, – и рыжеволосая Изабелла, с которой ты прилетел сюда.

Стеди говорил, что есть три Кейти, и он не шутил. Невозможно было сказать, сколько лиц у этой женщины.

– Иногда, когда я здесь, я выбираю только одну роль, иногда несколько. Однажды я сыграла одновременно Изабеллу и ее секретаршу. Все зависит от того, сколько времени я провожу здесь, кого я вижу, что мне нужно сделать. В доме работают люди, занятые неполный рабочий день: уборка, мелкий ремонт, доставка продуктов. И в маленьком городке лучше играть несколько персонажей, чтобы люди не проявляли слишком пристального внимания к одному из них. – Кейти ткнула пальцем за окно: – Другие работники заняты на винограднике вот за этим холмом.

Я едва не поперхнулся кофе.

– Виноградник?

Улыбка, брови взлетели вверх.

– Хочешь посмотреть?

– Леди, я настолько ошарашен в настоящий момент, что я знаю, уезжаю или приезжаю. И я определенно не имею ни малейшего представления, кто вы, но если у вас есть виноградники, то да, я бы хотел взглянуть на них.

– Отлично. – Кейти вытерла руки о фартук и подала мне фриттату, фруктовый салат, только что выжатый апельсиновый сок и свежие круассаны. – Изабелла вскоре проведет для тебя экскурсию.

Когда Кейти выходила, я спросил вдогонку:

– Это изматывает?

Она оглянулась, пожала плечами:

– Есть ли цена у анонимности?

Я пожал плечами:

– Полагаю, она стоит намного дороже после того, как была потеряна?

Кейти хмыкнула:

– Сам скажи.

Она исчезла за дверью, и я пробормотал себе под нос:

– У меня такое чувство, словно я путешествую с женским воплощением Алого Первоцвета.

Кейти громко пропела на лестнице:

– «Мы ищем его здесь, мы ищем его там. Эти французишки ищут его повсюду. Он на небесах? – Он в аду? Этот проклятый, неуловимый Первоцвет».

Глава 23

Глава 23

Со своим блокнотом и идеальным выражением «не подходи ко мне» на лице Изабелла вышла вместе со мной из дома, дошла до гаража и уселась в карт для гольфа с пухлыми шинами. Она провезла меня вокруг дома, вверх по холму, по длинной грунтовой дороге и на маленькую горку, которая оказалась самой высокой точкой в округе. Внизу под нами оказались крыши замка, еще ниже – Ланже. Вокруг нас раскинулись пастбища. Кейти медленно проехала еще немного вперед, и я увидел другой склон холма. Или, вернее, холмов.

До самого горизонта, насколько хватало глаз, вытянулись виноградники.

Догадываюсь, что у меня слегка приоткрылся рот, потому что Кейти протянула руку и коснулась моего подбородка указательным пальцем.

– Закрой рот, не то муха влетит.

– Это все твое?

Она кивнула.

Мы поехали вниз, через виноградники. Толстые основания кустов поднимались на два фута над землей, и новые побеги уже карабкались по проволоке, образующей, как казалось, мили симметричных рядов. Я ткнул в них пальцем:

– Как ты находишь время управлять всем этим?

– Ну, я этого не делаю. Я наняла парня, который этим занимается. У нас относительно маленький виноградник. Бутик, честное слово. И маленький доход. Я хорошо плачу управляющему, даю ему указания, и он счастлив помочь «Перро и партнерам» сделать хорошее вино. – Лукавый взгляд. – Хочешь попробовать?

Я кивнул, и мы поехали вниз по холму. Я прикрыл глаза солнечными очками.

– Чем больше я тебя узнаю, тем интереснее ты становишься.

Кейти рассмеялась:

– Какая именно «я»?

Она привезла меня к старому амбару, в котором выстроились металлические на вид бочонки и находилась компьютеризированная система управления. Кейти махнула рукой в сторону бочек:

– Мы больше не используем дуб. Просто алюминий.

В дальнем конце амбара из своего офиса вышел высокий веснушчатый мужчина за пятьдесят с растрепанными морковно-рыжими волосами. Он выглядел так, словно только что сунул палец в розетку. На его лице сияла улыбка от уха до уха, говорил он с сильнейшим австралийским акцентом.

Мужчина почти задушил в своих медвежьих объятиях сначала Изабеллу, потом меня. Она сначала говорила по-французски, потом перешла на английский. Когда она закончила, управляющий ответил ей на французском, потом повернулся ко мне и заговорил по-английски.

– Добро пожаловать, приятель. – Он протянул мне широкую, мозолистую, мускулистую руку. – Йен Мерфи. Если вам что-нибудь понадобится…

Он сразу же мне понравился.

Изабелла подвела меня к столу, где Йен уже открывал несколько бутылок. Две бутылки белого вина, две красного, одну игристого. Австралиец протянул мне стакан, потом повращал свой, чтобы вино закружилось в водовороте. Он назвал это «аэрацией». Затем Мерфи сделал глоток, покатал вино во рту, прополоскал горло и выплюнул в некое подобие плевательницы у его ног. Странно, но Изабелла сделала то же самое. Глоток, водоворот, полоскание горла и такой же безошибочный плевок. Она знаком подозвала меня. Я отпил вина, покатал его на языке и проглотил.

– Вообще-то ты должен был его выплюнуть, – сказала Кейти.

Я поднял стакан. Вино было по-настоящему хорошим.

– Я не большой знаток вина, но я не готов выплюнуть это.

Йен гулко рассмеялся, одобряя мой комментарий. Он свободно говорил о вине и процессе его производства. Он употреблял такие слова, как «плотность», «липнет к щекам», «мышечная структура», «высший пилотаж». Из того, что он говорил, я не понимал ни слова, но за пять секунд он убедил меня в том, что знает о вине куда больше, чем я. Йен налил второй стакан, потом третий, четвертый и, наконец, пятый. Он гордо улыбался, держа бутылку в луче солнечного света.

– Две тысячи пятый год. Лучший наш год. Девяносто девять из ста. – Он разлил вино по стаканам. – Оно плотное во рту. Можно почувствовать целый букет вкусов.

Я ничего не знал о плотности или букете вкусов, для меня это было просто хорошее, вкусное вино. Я кивнул. Из глубины сарая раздался молодой мужской голос, что-то крикнувший по-французски. Австралиец поставил стакан.

– Рад был с тобой познакомиться, приятель. Если я что-то могу…

Он пожал мне руку и вернулся в амбар.

– Что ты ему сказала?

– Ты о том, почему ты здесь оказался?

– Да.

– Я сказала Йену, что ты закупаешь вино для одного из дистрибьюторов в Штатах.

Могу представить, насколько неубедительным я был. Но если Йен и решил, что я имею к Изабелле другое отношение, то вида он не подал.

Кейти смотрела на меня несколько долгих секунд, что-то обдумывая, оценивая меня, потом сунула блокнот под мышку.