Люди смеются и аплодируют, пока Ник Ровер зарабатывает дополнительные баллы симпатии у директора. В этом весь Ник, он умудряется быть одновременно дружелюбным, излишне самовлюбленным, шумным, наглым, совершенно несерьезным, иногда невыносимым, но при этом люди тянутся к нему как по волшебству.

Олли осматривает толпу, и я взмахиваю рукой, пытаясь отвлечь его. Какова вероятность, что он до конца концерта не станет искать взглядом свою девушку тире музу? Заметив меня, он широко улыбается, а затем вскидывает брови и, не стесняясь, крутит пальцем у виска – заметил футболку. В любой другой ситуации я бы рассмеялась, но сейчас мне сложно даже улыбнуться.

Ник задает ритм, и Джейк ударяет по струнам, следом подхватывают Олли и Рэм. Оливер начинает петь, а Констанс наконец-то перестает говорить с Мейсоном и обращает внимание на сцену. Держась за руки вместе с Пайпер, они прыгают, подпевая песне «Я твоя ошибка».

Оливер поворачивает голову, пробегаясь по толпе взглядом, и запинается в строчке перед припевом. Он явно заметил не только Констанс, но и Мейсона. Глядя на Оливера, Мейсон закидывает руку на плечо Констанс и, притянув ее спиной к своей груди, говорит ей что-то, снова заставляя ее смеяться.

– Попробую увести его отсюда, пока все не закончилось плохо! – кричит мне на ухо Бэйли сквозь грохочущую музыку.

Цепочка металлических ограждений вдоль сцены крепко сцеплена, но это не мешает Бэйли подтянуться на руках и, перекинув одну ногу за другой, перелезть через нее. Оказавшись в свободной зоне перед сценой, она сжимает кулаки и быстро направляется в сторону брата.

Парни из «Норд», продолжая петь и играть, переглядываются между собой за спиной Оливера.

Мне хочется пойти следом за Бэйли, но боюсь, что накинусь на Констанс с дракой, потому что именно это я собиралась сделать, если она снова вздумает обидеть моего друга.

Даже не допев припев, Олли снимает с плеча гитару и, бросив ее, спрыгивает со сцены и со скоростью урагана несется к Мейсону. Парни из «Норд» делают то же самое, уж не знаю, хотят они помочь в драке или остановить.

Кто-то хватает меня за плечо и отталкивает назад, чтобы вылезти вперед и посмотреть. «Драка! Они дерутся!» – доносится с разных сторон вперемешку с визгом.

Я пытаюсь пробраться к сцене, но люди встали плотной стеной, чтобы увидеть мордобой. Затем пробую выбраться из толпы, но давка спереди толкает меня в спины впереди стоящих людей. Со всех сторон толкаются и кричат, мало воздуха, слишком жарко, и голова начинает кружиться.

Слышится оглушительный свист, и это точно полицейские, которых, к счастью, здесь сегодня много.

– Немедленно прекратите драку! – разносится из динамиков голос директора.

Мне ничего не видно, но, кажется, ребят разнимают, потому что толпа перестает улюлюкать, и давка потихоньку слабеет, становится чуть легче дышать.

Проходит несколько минут прежде, чем я слышу из динамиков голос Джейка:

– Простите за заминку, ребята, – говорит он, чуть запыхавшись, – нам нужно было подправить свой макияж.

Встав на цыпочки, я вижу, что на сцену возвращаются парни. Даже Оливер, он тяжело дышит и качает головой, ходит из стороны в сторону, как загнанный зверь, и я не уверена, сможет ли он взять себя в руки и успокоиться.

– Микаэла, – зовет Джейк прямо в микрофон и прикладывает ребро ладони ко лбу, – на тебе сегодня самая лучшая футболка в мире, и я не верю, что умудрился потерять тебя в толпе. Где ты?

– Я тут! – выкрикиваю я и с трудом протискиваю руку вверх.

– Ты в порядке? Эй, она же совсем крошечная, пропустите ее, пока не раздавили.

Джейк спрыгивает со сцены, люди передо мной расступаются, пропуская вперед к железному ограждению. Собираюсь перелезть через него, но Джейк коротко качает головой и взмахивает пальцем, призывая развернуться.

Поняв его без слов, поворачиваюсь к ограждению спиной, Джейк подхватывает меня за подмышки и, усадив на рейл, перехватывает за талию. Он утягивает меня за собой, и как только мои ноги касаются асфальта, я полной грудью вдыхаю свежий воздух, которого так не хватало в толкучке.

Джейк разворачивает меня, но не выпускает из своих рук, словно я в любой момент могу рухнуть. Я чувствую тепло его кожи даже сквозь футболку, и мне почему-то снова начинает не хватать воздуха.

– Привет, Рамирес, – говорит Элфорд, и я замечаю, что у него покраснела скула. – Ты как, порядок?

Кивнув, я провожу тыльной стороной ладони по своему влажному от пота лбу.

– Да. Я тут, знаешь ли, хотела пробраться поближе к сцене, чтобы бросить в тебя свой лифчик или трусы, даже подписала их, чтобы ты помнил, от кого это, а не как тогда в машине.

– Для такого тебе придется встать в очередь. – Подмигнув, он в мимолетном движении касается пальцем кончика моего носа, а затем скользит ладонью от моей талии к пояснице и подталкивает в сторону. – Иди за сцену, ладно?

Кивнув, я поднимаю голову, чтобы взглянуть на Оливера, который уже надевает ремень гитары на плечо, а затем яростно ударяет по струнам, выдавая одно из лучших соло, которые я когда-либо слышала. Толпа взрывается одобрительными возгласами.

Джейк запрыгивает на сцену, а я иду вдоль ограждения и верчу головой в поисках Бэйли, но ее нигде не видно, как и Констанс с Мейсоном.

За сценой срочное собрание учителей во главе с директором, они бурно обсуждают произошедшее, наверняка думая, как поступить с зачинщиками драки. Через пару минут подходят родители парней, и гул в кругу взрослых нарастает. До меня долетают отголоски фраз, а затем слышится отборная брань Долорес Элфорд, и Сэм тут же подталкивает ее в спину, прося отойти в сторону, чтобы успокоиться.

Я взмахиваю рукой Долли. Она идет мне навстречу на каблуках с такой легкостью, словно под ногами не трава, а паркетный пол.

– Как ты, милая? – спрашивает она, коротко обнимая меня.

– Спасибо, в порядке. – Я киваю на собрание. – Там все плохо?

– Если парни, с которыми завязалась драка, не станут писать заявление в полицию, то ограничится отстранением от учебы на пару дней. – Открыв клатч, Долли достает пачку сигарет, но тут же бросает ее обратно. Долорес Элфорд курит в очень редких случаях, когда сильно нервничает, но сейчас ее явно останавливает присутствие учителей. – Клянусь богом, Микки, если кто-то из этих ребят напишет заявление на моего сына, я буду лично разбираться с их матерями. И проблему буду решать точно так же, как и мой сын. На кулаках.

Возможно, другие родители осудили бы Долли за такое высказывание, но она прошла школу жизни в трейлер-парке, где люди часто решают проблемы кулаками. Да, это плохо, но многие просто не умеют и не понимают по-другому.

– Не думаю, что те парни пойдут в участок.

– Ты их знаешь?

– Одного из них, и не так чтобы близко. У него давний конфликт с ребятами.

Замечаю, что к нам идет мама Оливера, оставив мужа в компании учителей, Сэма и отца Ника. Миссис Хартли, сжав кулаки, быстро перебирает ногами, ее круглое лицо побагровело от злости.

– Поверить не могу, что они устроили драку прямо посреди выступления! – говорит она Долорес, а затем обнимает меня в приветствии. – Привет, дорогая.

– Все драки в этом возрасте из-за девушек, – отмахивается Долли.

– Было бы из-за кого. – Достав платок, миссис Хартли промакивает вспотевший лоб и шею. – Из-за этой девчонки одни проблемы. Почему она сбежала, вместо того чтобы стоять здесь и отвечать на вопросы? Я запрещу Оливеру видеться с ней.

– Сделаешь это и превратишься в его врага. Вспомни себя в его возрасте.

В зеленых глазах миссис Хартли отражается понимание. Она невысокого роста, поэтому при разговоре с Долорес смотрит на нее, задрав голову.

– Он все лето был сам не свой из-за нее, только начал приходить в себя, как эта пигалица снова замаячила на горизонте. Думаю, мне стоит поговорить с ее родителями.

Я отхожу в сторону и, достав телефон, пишу Бэйли.

Микки Рамирес: Ты в порядке?

Бэйли Шепард: Да, едем с Мейсоном домой. Прости, что бросила. Как там обстановка?

Микки Рамирес: Парни на сцене. Директор говорит, что, если твой брат с друзьями не будут писать заявление, то ребята отделаются отстранением на пару дней.

Бэйли Шепард: Ни Мейсон, ни его друзья не пойдут к копам. Поверь, мой брат меня любит и знает, что в таком случае моя жизнь в школе превратится в кромешный ад. Он этого не допустит.

Я с облегчением выдыхаю и возвращаюсь к мамам Оливера и Джейка, чтобы сообщить успокаивающую новость.

Когда парни заканчивают выступление и возвращаются, Ник не успевает сказать и слова, как отец хватает его за локоть и тащит в сторону.

– Стой, па, нам еще инструменты нужно забрать.

– Они тебе больше не понадобятся, – цедит сквозь сжатые зубы мистер Ровер. – Это была последняя капля, можешь забыть о музыке.

– Да брось, пап. Слышали, парни? – Ник со смехом салютует пальцами. – Можете искать нового ударника, я наверняка наказан до самого выпускного.