Интересно, он имеет в виду то, что станет размахивать ими как приветственным флажком или сам будет в одних боксерах? Господи, зачем я вообще думаю об этом?!

– Я говорю о другом. Когда помогаю маме с уборкой после вечеринок и корпоративов, то мы находим вещи и похуже трусов.

Джейк снова становится серьезным.

– Мне жаль, – тихо произносит он.

Он не озвучивает фразу до конца, и я благодарна ему за это, потому что знаю, что это значит: «Мне жаль, что вы с мамой вынуждены зарабатывать именно так».

К горлу почему-то подкатывает колючий ком. Тяжело сглотнув, я киваю. Джейк стоит слишком близко, в воздухе аромат его парфюма, и я понимаю, что мой организм очевидно сломался, с ним происходит что-то неправильное, потому что с каждой секундой сердце стучит все быстрее, больно ударяясь о ребра.

Может, у меня тахикардия? Или аллергия на парфюм Элфорда? Да, определенно.

– Знаешь, у меня есть мечта. – Я выскальзываю из-под его руки и, ведя пальцами по корешкам книг, медленно иду вдоль стеллажа. – Однажды у меня будет престижная работа с хорошим заработком, и я куплю столько бытовой робототехники, что маме больше никогда не придется убираться.

– Звучит здорово, – отвечает он, следуя за мной. – Надеюсь, что для получения престижной работы тебе не пригодятся химия с математикой, иначе ты пропала. К тому же прямо сейчас ты прогуливаешь урок. Пока что стремление к мечте – минус десять из десяти.

– Заткнись.

Мне хочется разозлиться хотя бы притворно, но в итоге я смеюсь.

– Я могу позаниматься с тобой и подтянуть.

Остановившись, я оборачиваюсь.

– Правда? – Я даже не попыталась скрыть радость в голосе, а вот в глазах Джейка проскакивает легкое замешательство, словно он сам удивился своему же предложению.

– Да. – Он небрежно пожимает плечами. – Почему нет? К тому же, если ты станешь образованной и получишь престижную работу, то исполнишь мечту. Мне нравится миссис Рамирес, хочу, чтобы она как можно скорее получила свою робототехнику.

Черт возьми, меня по-настоящему пугает, что я все чаще улыбаюсь рядом с Джейком Элфордом.

Говорю же, организм сломался.

***

После уроков я иду в класс журналистики, чтобы отдать Констанс эскизы. Морально я готова к отказу, поэтому смело захожу в кабинет. Констанс сидит за компьютером вместе с Молли, они собирают будущий макет газеты и обе выглядят сосредоточенными.

– Привет. – Взмахнув папкой с рисунками, опускаю ее на стол. – Пробное задание. Пожалуй, выйду до того, как моя работа полетит в мусорную корзину.

Выйдя из кабинета, я успеваю сделать лишь два шага, как меня окликает Констанс. Она выглядит не менее разбитой, чем Олли, явно плакала всю ночь и пыталась замаскировать последствия косметикой, но покрасневшие глаза говорят сами за себя. И это тот самый момент, когда я впервые за очень долгое время начинаю верить в то, что у нее есть настоящие чувства к Оливеру.

– Можно тебя спросить? – Ее голос звучит смущенным, и это вводит меня в ступор. Констанс Финниган спрашивает разрешение? – Оливер говорил что-нибудь обо мне?

– Сказал, что вы расстались.

– И все?

– Мы говорили не больше пары минут, он толком ничего не рассказывал. – Сжав лямку рюкзака, я топчусь на месте. – Ты очень обидела его, Констанс. Если не хочешь быть с ним, то надо было сказать, он не заслуживает такого отношения. Олли ведь любит тебя. По-настоящему любит. Оглянись, он со всеми вокруг из-за тебя переругался.

– Но я хочу быть с ним. – Отчаяние в ее глазах заставляет меня окончательно поверить ей. – С Мейсоном был просто невинный флирт, я так общаюсь со всеми парнями.

– Мейсон – не все парни.

На удивление мне даже не хочется ругаться с Констанс или вцепиться ей в волосы. Мне лишь хочется, чтобы она осознала, как вела себя по отношению к Оливеру.

Взмахнув рукой на прощание, я пячусь.

– Ты принята в газету. В понедельник собрание после уроков, приходи, на закуску будут сэндвичи, – говорит она, заставляя меня замереть.

– Ты ведь даже не открыла папку.

– Я знаю, как ты рисуешь, Микки. Если все еще есть желание работать вместе, то приходи.

Сегодняшний день сбивает с ног мою обычную реальность, и мне начинает казаться, что я сплю.

***

Оливер под домашним арестом, но миссис Хартли немного смягчается и разрешает мне зайти в гости. Выйдя из автобуса, я опускаю скейт на асфальт и еду вниз по улице к дому Олли. Прохладный вечерний ветер охлаждает разгоряченную кожу, ладони потеют при мысли о том, что я собираюсь сказать Оливеру. Это пугает ровно настолько же, насколько и признание в любви.

На крыльце горит свет, перила освежили новым слоем белой краски. Черт возьми, я словно не была здесь несколько лет. В последний раз мы сидели с Олли на ступенях этого крыльца в начале лета перед его отъездом в Европу. Я плакала, а он успокаивал меня, пообещав, что время пролетит быстро. Вышло иначе – это лето стало для меня настоящей пыткой, медленной и изнурительной. Чем больше проходило дней нашей разлуки, чем меньше Оливер выходил на связь, тем сильнее росло мое желание покончить с секретами и признаться ему в чувствах. Сейчас же Олли хочет проводить больше времени вместе, и я не верю, что собираюсь выбрать себя, а не его. И не поверю, пока не скажу это вслух.

Миссис Хартли встречает меня с теплой улыбкой и раскрывает дверь шире, приглашая в дом.

– Рада видеть тебя, Микки. – Она коротко обнимает меня. – Как мама?

– Спасибо, все хорошо. – Я машу рукой спускающемуся по лестнице Оливеру.

– Мик, уговори ее пустить парней ко мне в гости.

– Нечего им здесь делать, вы плохо друг на друга влияете, – строго говорит миссис Хартли, уперев руки в боки, а затем поворачивается ко мне, и хмурая складка между ее бровей исчезает. – Ты голодна?

– Нет, спасибо, поела перед выходом из дома.

– Мы придем на кухню, если захотим. – Оливер подталкивает меня в сторону гостиной, а это значит, что он хочет поиграть в приставку.

В просторной гостиной горит искусственный камин, над ним висит большой плазменный телевизор. На комоде стоят фарфоровые фигурки балерин, которые коллекционирует миссис Хартли. И я точно знаю, что, если провести по комоду белой тряпкой, то на ней не останется и пылинки. В доме Оливера всегда чисто, порой даже стерильно чисто. Миссис Хартли любит наводить порядок и воспринимает уборку как хобби, однажды она почти два часа проболтала со мной о моющих средствах и секретах выведения пятен с мебели и одежды. Оливер перенял эту черту от матери, не с таким же фанатизмом, конечно, но в его комнате всегда царит порядок, вещи сложены, даже на рабочем столе нет ничего лишнего. Мне до жути нравится, когда парень ценит чистоту и порядок, не превращая свою комнату в вещевую свалку, как это делает Джейк.

– Спасибо, что пришла, я тут с ума схожу от скуки, – выдыхает Оливер, плюхаясь на диван. – Не могу поверить, что мама выдала мне телефон, чтобы позвонить тебе. Я правда под арестом, и у меня было право только на один звонок. Неужели я настолько ее разозлил?

– Разозлил? – Сев рядом, я откидываюсь на спинку дивана. – Ты прямо во время выступления спрыгнул со сцены, как долбаный ниндзя, и устроил драку на глазах у всего города. Она не столько разозлилась, сколько испугалась за тебя.

– Глупо ожидать, что я всегда буду пай-мальчиком. – Он подталкивает мне джойстик и берет второй.

– Но ты пай-мальчик, по крайней мере, был им до недавнего времени. Ты всегда соблюдаешь комендантский час, отвечаешь на звонки родителей и выполняешь все их просьбы.

Вместо ответа Олли показывает мне средний палец, заставляя меня рассмеяться. Он включает гонки и слишком долго выбирает машину, из-за чего я теряю терпение:

– Просто выбери уже наконец!

– Тише, еще успеешь проиграть.

И я действительно всухую проигрываю и реагирую спокойно, хотя обычно при каждом проигрыше выдаю отборную брань, теряя контроль над эмоциями.

– Что с тобой сегодня? – спрашивает Олли, выбирая новую трассу. – Ты на успокоительных?

Успокоиться мне бы и правда не помешало, я так сосредоточена на предстоящем разговоре, что не могу думать об игре.

– Тяжелый день. А как прошел твой?

– Рэм меня ненавидит, Джейк делает вид, что все в порядке, хотя знаю, что хочет ударить меня по морде, а Ник не пришел в школу. Не знаю, как все уладить между нами.

– Вам нужен Ник, парни злятся из-за него. Его отец действительно настолько ужасен?

Отбросив джойстик, Олли откидывается на спинку дивана и, прикрыв веки, молчит какое-то время.

– Никто толком не знает, что за отношения у него с отцом. Он не особо любит делиться этим, вечно отшучивается. Я лишь знаю, что отец против музыки, хочет, чтобы Ник сосредоточился на игре в футбол. А я… – Крепко зажмурившись, он запускает ладонь в волосы и взъерошивает их. – Черт, я так сильно подставил его, Мик.

Сев ближе, я откладываю джойстик и опускаю ладонь на плечо Оливера.

– Эй, все наладится. Это уже произошло, так что тебе нужно сначала поговорить с Ником, а потом помириться с парнями. Да, случилось дерьмо, но вместе вы сможете придумать, как вернуть Ника в команду, отец ведь не первый раз грозится, что лишит его музыки и группы. Тебе просто нужно быть с парнями, а не против них.

Открыв глаза, Олли качает головой.

– У меня такое чувство, что все против меня, включая меня самого.

– Ну, кое-кто еще хочет играть в твоей команде. Я сегодня пересеклась с Констанс, выглядела она неважно.